Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон

процесс. Мне приходится просить пани Краевскую или изредка навещающих меня девушек с работы подождать за дверью, пока я одеваюсь, а в это время тринадцать человек, захватив принадлежащие им вещи, выстроившись в цепочку у подножия лестницы, поднимаются один за другим на чердак. Если я уже встречалась с гостем в этот день, мне и вправду приходится переодеваться, дабы было видно, что на мне другая одежда. Думаю, пани Краевская считает, что я помешалась на своей внешности. Однако наибольшая сложность состоит в том, чтобы заставить тринадцать человек, которые постоянно выясняют между собой отношения, вести себя тихо.

Монек Хирш приходится племянником старому Хиршу и двоюродным братом Суинеку, но это вовсе не означает, что они ладят между собой. Возможно, их разлад тянется еще с довоенных времен. Сала, жена Монека, и Данута настроены против пани Бессерманн, а пани Бессерманн поддерживает Янека в его нападках на Дзюсю. Ян Дорлих во всем соглашается с Шиллингером, которому он когда-то доставлял почту, а для Цеси непререкаемым авторитетом является Суинек. Макс всегда горой стоит за Хенека, даже если тот неправ. За исключением случаев, когда Хенек насмерть сцепляется с Суинеком по поводу правильного способа нарезания моркови для супа.

Хелена ускользает из дома, пользуясь каждым удобным случаем.

К этому добавляется стирка. Одежду и постельное белье каждого приходится стирать раз в неделю, в противном случае возникает масса распрей из-за запаха, который вызывает даже большее раздражение, чем запах от ведра. Тем не менее невозможно принести достаточное количество воды, не привлекая внимания пани Краевской, поскольку колодец находится прямо напротив ее окна. Я предложила каждый день стирать белье для двоих, включая меня и Хелену, в таком случае за неделю очередь дойдет до каждого, после чего цикл можно будет начать заново. По прошествии восьми дней, когда я возвращаюсь с работы, ко мне подходит Макс.

– Старый Хирш пытался нанять пани Бессерманн стирать его белье за деньги, предназначенные на покупку продуктов. Теперь пани Бессерманн вне себя, потому что ей не заплатили, хотя она заставила Цесю сделать это вместо себя. А Цеся теперь отказывается стирать, Суинек ее поддерживает и говорит, что сейчас очередь Дануты, но Хенек заявляет, что она для этого слишком хрупкая, однако не хочет ее заменить.

Я опускаю на пол сумки, которые только что втащила на себе в гору.

– Макс, – говорю ему, – я только что вернулась после двенадцатичасовой смены, за которую сделала тридцать одну тысячу гаек, после чего мне пришлось пройти восемь километров, чтобы раздобыть для всех нас еду на обед. Так что все, о чем ты рассказываешь, – твои проблемы.

Однако покупки – это проблема для меня. Жена фермера, у которой я покупаю молоко, спрашивает, как две девочки могут выпивать такое количество молока, похожий вопрос задает мне бакалейщик, торгующий яйцами. И эти комментарии относятся только к моим покупкам в первую половину недели, потому что в остальные дни я хожу на другие рынки, чтобы вызывать меньше подозрений. Пани Краевская замечает, что ежедневно видит меня с тяжелыми сумками, и даже от внимания Любека не ускользнул большой мешок крупы.

Итак, мне приходится придумать, что я завела свой бизнес. Как будто я покупаю продукты у фермеров и посылаю Хелену перепродавать их на рынке, пока сама работаю на фабрике. Потому что нашей матери в Германии нужны деньги. Это почти то же самое, что я в свое время рассказывала Любеку.

В связи с этим по вечерам Хелене приходится карабкаться в гору с двумя тяжелыми сумками продуктов из списка, который я ей дала, а каждое утро она спускается вниз с сумками, которые кажутся полными, хотя на самом деле Макс специально придал им такой вид. Он вставил внутрь сумок деревянные распорки и доску, поверх которой для маскировки можно положить буханку хлеба или что-нибудь похожее. Полные сумки. Хелена натренировалась ходить согнувшись, как будто под тяжестью, а если пани Краевская спрашивала, почему она возвращается с полными сумками, отвечала, что ей не удалось много продать и завтра с утра она снова понесет продукты на рынок.

Вечерняя ноша слишком тяжела для нее, тем более что приходится тащить в гору на ледяном ветру, правда, пока без снега. У нас заканчивается уголь. А тут еще старый Хирш спрятал продуктовые деньги в отместку за то, что я отказываюсь приносить домой сигареты.

В течение двух дней наш рацион состоит из капусты и картошки, причем на второй день даже их остается немного. Над курами нависает топор. В конце концов разражается битва. Макс, Шиллингер, Хенек и Данута выступают против старого Хирша, Монека, Салы и пани Бессерманн. Однако Суинеку удается отыскать деньги. Хирш спрятал их в маленьком углублении потолочной балки на чердаке. Макс берет на себя бухгалтерию, аккуратно записывая расходы на стене для сведения старого Хирша, и, когда я приношу домой вяленую рыбу и сушеные яблоки, а куры, спасая свою жизнь, откладывают четыре яйца, наша маленькая война заканчивается.

Как бы то ни было, нам требуется больше денег на продукты.

Поэтому, получив следующую зарплату, я вкладываю часть денег в покупку четырех старых дырявых свитеров и пяти пар вязальных спиц. Дети осторожно распускают свитеры, а Данута перекрашивает пряжу в оставшейся после варки свеклы воде. Когда пряжа готова, все садятся учиться вязанию. Женщины, владеющие этим искусством, обучают мужчин, тринадцать моих постояльцев заняты полезным делом, а у Суинека просыпается неожиданный талант, и за какие-то пару часов он вывязывает целый рукав. Я продаю первый свитер одной из девушек на работе, и спустя несколько дней у меня есть заказы еще на пять.

Даже старый Хирш, считая петли, отвлекается от мыслей о куреве.

Четверть полученных за свитеры денег я пускаю на покупку еще большего количества старых шерстяных вещей. Еще одну четверть от выручки трачу на хорошие продукты вроде цыпленка, сыра, а в один из дней – даже на пять банок маринованных огурцов. Однако остаток денег я прячу втайне ото всех. В этом году Рождество приходится на субботу, а это значит, что пятница, суббота и воскресенье – нерабочие дни. И моим тринадцати, пусть они и евреи, нужен праздник.

У меня ужасно много секретов.

В воскресенье, за неделю до Рождества, я встаю очень рано. Цеся дежурит возле окна, хотя, как мне кажется, она задремала и встрепенулась, лишь когда я спустила ноги с постели. Я поправляю одеяло, подоткнув его вокруг Хелены, надеваю туфли и пальто, делая вид, что иду в уборную. Вместо этого тихонько запираю за собой дверь, надеваю