На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

а другие — неопасными. В опасном квартале одна сторона улицы могла быть опасной, а другая — нет. Я закончил копать яму, так и не успев понять, означает ли это, что я всегда был в безопасности или всегда в опасности.

Наступила темнота, и усилился ветер. Гром смешивался с гулом далеких взрывов, а молнии переплетались со вспышками артиллерийских снарядов, летящих над головой. Мы с ганни Уинном укрылись в кабине, где слушали радио и разрывали нашу первую суточную порцию сухих пайков. Я понял, что голоден как волк. Уинн грыз конфеты Tootsie Roll, а я смотрел на его лицо, отражающееся в лобовом стекле в тусклом зеленом свете радиоприемника.

— О чем ты думаешь? — спросил я.

— После Эн-Насирии и этого последнего места мне стало довольно ясно, в чем заключается стратегия иракцев. Они не тронут нас здесь, в открытой местности, потому что мы их разнесем в клочья. Они будут ждать, пока мы не войдем в города, а потом будут изматывать нас. Когда мы будем сопротивляться и наносить ранения мирным жителям, их будут показывать по телевизору и выставлять нас бандитами.

Я посмотрел на карту, проведя пальцем по шоссе № 7 от Эн-Насирии до Эль-Гаррафа; после продолжил движение на север по нашему предполагаемому маршруту: Эн-Наср[96], Эш-Шатра, Эр-Рафаи, Калат-Сикар, Эль-Хай, Эль-Кут — цепочка городов, простирающаяся до Тигра. А к северу от Тигра лежал Багдад, самый большой город из всех.

— Ну, похоже, в ближайшее время обстановка не улучшится, — сообщил я.

Остаток ночи мы по очереди дежурили у радиостанции. Незадолго до рассвета, когда я лежал в своей яме, начался дождь.

26

Утро 26-го марта было ясным, как будто дождь смыл из воздуха всю грязь. На рассвете морские пехотинцы, покрытые грязевой коркой, разминали затекшие конечности и приступали к ежедневному ритуалу приготовления кофе. Строгие условия жизни лишь усиливали нашу признательность за простые удовольствия; и во главе этого списка стояла горячая чашка кофе, и чем гуще, тем лучше. Рядом с каждым «Хаммером» на горящих шашках пластичного взрывчатого вещества C-4 стояли помятые фляжки. Кофе разносили и делили между всеми; выпить всю чашку самому считалось дурным тоном.

Поскольку я спал в защитном костюме и ботинках, после пробуждения мне оставалось только подняться. Я скатал спальный мешок и засунул мокрую, деформированную груду в заднюю часть автомобиля. Несмотря на дискомфорт, этот образ жизни был очень эффективным. Не нужно было бриться, принимать душ или гладить одежду. Не было фенов, завтраков, газет или электронной почты. Ты просто просыпался и жил.

По рации меня вызвали в штаб роты, где шла та же утренняя рутина. Капитан сообщил план действий на день: через тридцать минут выйти на шоссе и атаковать в направлении на север. В данный момент далее Эль-Гаррафа еще не было ни единого американца, и мы должны были продвигаться по шоссе вместе с другими подразделениями полковой тактической группы. Изменения в обстановке будут сообщаться по ходу дела, сказал он, поэтому радиостанции нужно постоянно держать на приеме. Ах да, и остерегайтесь засад с гранатометами и автомобильных бомб.

Комендор-сержант Уинн и командиры отделений ждали у капота нашего «Хамви». Я взял карту и присоединился к ним.

— Любимая задача каждого: передвижение с целью установления соприкосновения с противником, — доложил я. — Едем на север по шоссе № 7 и присоединяемся к ПТГ-1. — Командиры групп делали заметки, изучая свои карты. — Мы будем передвигаться перекатами и укреплять позиции по ходу движения. Все свои войска находятся на дороге, поэтому, если вас что-то беспокоит на флангах, то это, вероятно, враг. Периодически будут работать «Кобры». Вопросы есть?

— Сэр, как вы думаете, девушки из «Хутерс»[97] будут лучше выглядеть в белых шортах, или в оранжевых? — Я улыбнулся, а остальные рассмеялись. Эти парни были одарены идеальным чувством юмора.

Мы обсудили еще несколько серьезных вопросов и нештатных ситуаций, а затем разошлись, чтобы командиры разведгрупп проинформировали своих людей. Мы с ганни Уинном почистили наши винтовки, потерели карандашными ластиками все радиосоединения, чтобы удалить коррозию от ночного дождя, и завели двигатель. Десять минут спустя, рывками и толчками, батальон выбрался с поля и выехал на единственную «ленту» шоссе № 7.

Как и многие плохие дни, этот начался хорошо. Мы мчались на север, мимо массированных боевых сил ПТГ-1, растянувшихся вдоль шоссе — они все еще стояли у перекрестка, на который мы вылетели из перестрелки в Эль-Гаррафе, приземлившись на поле собка. Город находился в трехстах метрах к востоку от шоссе, закрытый и угрожающий. Небо продолжало проясняться, солнечный свет освещал богатые поля и зеленые деревья; из труб шел дым от приготовления пищи. Молодые пастухи махали нам рукой, когда мы проезжали мимо, а их сестры, одетые в красные и темно-фиолетовые одежды, застенчиво выглядывали из-за ворот.

Мы остановились на южной окраине Эн-Насра, съехав с асфальта «елочкой». Я подошел к каждому автомобилю, проверил морских пехотинцев и сказал им, что мы подождем несколько минут, пока часть полковой тактической группы проедет мимо нас, чтобы войти в город. Трое снайперов извлекли свои винтовки и осмотрели наши фланги, высматривая иракских стрелков.

Во многих случаях иракцы казались почти полностью равнодушными к насилию. Мы могли участвовать в яростной перестрелке, со взрывами минометных мин и ревом самолетов над головой, и в то же время наблюдать трех женщин, неспешно идущих с ведрами на головах к городскому колодцу. Это делало нашу обязанность щадить гражданских еще более сложной. Снайперы — это самое совершенное умное оружие, потому что они поражают только то, что намерены убить.

Пока мы разговаривали, мимо прогрохотала рота танков. Некоторые из них были окрашены в зеленый цвет, а некоторые — в цвет пустыни. На стволах всех танков были нанесены такие названия, как «Миротворец» и «Мститель». Экипажи торчали в люках, выглядя как роботы в своих очках, бронежилетах и шлемах. Я заметил, что, проходя мимо нас, они закрыли люки и продолжили движение в сторону Эн-Насра, плотно задраившись. За ними проследовала рота бронеавтомобилей LAV, также с закрытыми люками, с башнями, развернутыми влево и вправо. К югу от Эн-Насра шоссе поднималось по изящному современному бетонному мосту, пересекая низкие зеленые поля и небольшую реку, прежде чем опуститься и исчезнуть в скоплении зданий. Танки с грохотом проехали по мосту и скрылись из виду. Над головой на север промчалась четверка боевых вертолетов «Кобра», разделившись на две пары и описывая низкие круги над центром города. Казалось, что мы, наконец-то, входим в город как положено.

Поступил приказ выдвигаться, и