На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Я согласился с ним. Меньше всего мне хотелось повторять Эн-Насирию, и подозревал, что наши командиры думают так же. Вдруг радиостанция загудела.

— Хитмен-2, будьте готовы к выдвижению. Задача по охранению выполнена. Выдвигаемся на запад к шоссе через центр этого города.

25

Находящийся передо мной Колберт ускорился, резко повернув налево у въезда в город. Эспера, его верный товарищ по разведгруппе, вплотную следовал за ним. Полностью открытые стрелки-разведчики стояли в кузовах за своими турелями. Уинн нажал на педаль газа, и я ухватился за стойку лобового стекла, чтобы не вылететь из двери, когда мы поворачивали. Справа вдоль улицы высился ряд трехэтажных строений, где за кованными балконами и потрескавшимися ставнями скрывались темные углы дверей и окон. В каждом черном прямоугольнике мелькали вспышки выстрелов.

Перегрузка органов чувств парализовала меня. Я видел глинобитные здания, расположенные в нескольких метрах от дороги; за поворотом дома были бетонными и, казалось, возвышались над дорогой с обеих сторон, замыкая нас в городском ущелье. Нас окружали вспышки выстрелов, но я не слышал их и не мог сказать, отвечал ли мой взвод огнем. Не было ни страха, ни храбрости. Я ничего не чувствовал, я был пассивным наблюдателем, смотрящим на эту засаду, как на киноэкране.

Когда ганни Уинн резко выровнял руль, меня выбросило обратно в настоящее. Мой слух вернулся сразу же: рев пулеметов, визг двигателя «Хамви». Я увидел улицу, позиции федаинов и свой взвод, оказавшийся в центре боя. Огонь велся из зданий по обеим сторонам улицы, вслед каждой пули закручивался дымовой след. Мы мчались по улице, но мне казалось, что ползем; я подпрыгивал на своем сиденье, когда мы влетали в выбоины и проезжали по отсутствующим плитам тротуара. Колберт свернул налево, объезжая разбитую машину, дымящуюся посреди дороги, Уинн последовал за ним, и мы перепрыгнули через разделительную полосу, обогнули фонарный столб и набрали скорость. Из-под колес «Хаммера» разлетались грязная вода и сточные воды.

— Это Хитмен-2, вступил в бой! Стрельба из стрелкового оружия, слева и справа от нас! Ведем ответный огонь! — Я даже не мог видеть остальную часть батальона, находившуюся впереди нас.

— Принято, второй, — ответили из штаба. — Нас тоже обстреляли по пути. Просто продолжайте двигаться!

Я разрывался между желанием выжить и необходимостью командовать. Нормальной реакцией человека на опасность было бы свернуться калачиком на полу «Хамви» и закрыть глаза. Именно такую реакцию и призвано преодолеть обучение в морской пехоте, и оно сработало. После первоначального шока от попадания в засаду я почувствовал спокойствие и полное самообладание. Мои морпехи выглядели так же. Они целились, называли цели и передвигались как единое целое.

Для командира взвода задача была проста. Проехать через город, стрелять, чтобы не дать врагам прицелиться, и надеяться, что все выберутся на ту сторону. Больше всего я боялся, что будет застрелен водитель или взорвется «Хамви», и нам придется остановиться, чтобы забрать выживших. Остановка означала смерть, и я оставался на связи с третьей разведгруппой в конце нашей колонны, чтобы убедиться, что они все еще там.

— Два-Три, как у вас дела там сзади?

— Два-Три в порядке! Едем и стреляем!

В этот момент лучшим проявлением моего инстинкта выживания было стрелять. Первый урок, который каждый молодой офицер пехоты усваивает в Куантико, — это то, что когда в тебя стреляют, твоя задача — стрелять в ответ. «Захватить и удержать огневое превосходство» — так это описывается в Корпусе морской пехоты. Нас было всего двадцать три человека, поэтому значение имел каждый ствол. Не было артиллерии, которую можно было бы вызвать, не было новостей, которые можно было бы передать моему командиру. Я был просто еще одним стрелком. Прижавшись к своей M-16, я начал стрелять через окна и двери. Резкие выстрелы винтовки порождали внутри «Хамви» оглушительный грохот. К левому уху у меня была прижата гарнитура радиостанции, а в правом ухе звенело от выстрелов. Я понял, что у меня выпали беруши, и неразумно наклонился, чтобы их найти, однако в трясущемся «Хамви» обе руки мне были нужны для удержания винтовки.

В моем магазине были только трассирующие патроны, чтобы давать целеуказание для взвода, и я видел, что ни во что не попадаю — из-за тряски было трудно прицеливаться. К стволу моей винтовки был прикреплен гранатомет M203. Дистанция боя была достаточно близкой для использования гранат, поэтому я извлек из сумки, висевшей на потолке кабины, боеприпасы для 203-го, и, нажимая на затвор гранатомета, начал стрелять настолько быстро, насколько мог перезаряжать.

Кроме насекомых и растений, я убил в своей жизни только одно живое существо. В подростковом возрасте, кося газон у родителей, я случайно поранил лезвием косилки бурундука, после чего, стиснув зубы, отрезал ему голову лопатой. Но даже это милосердное убийство беспокоило меня. Я никогда не ходил на охоту и не испытывал к ней никакого интереса. Теперь, стреляя гранатами по незнакомцам в безымянном городке, я как-то даже получал удовольствие.

Долгожданная гиперясность наступила. Я увидел молодого человека, притаившегося в переулке, одетого в темные брюки и синюю рубашку; серебряная пряжка его ремня поблескивала. Наклонившись вперед и опираясь одним коленом о стену здания, он, прицелившись, стрелял в нас, держа в руках АК-47. Автомат дрожал в его руках, из дула вырывались небольшие язычки пламени. Он казался мне очень маленьким, хотя находился не более чем в тридцати метрах от меня. Я выстрелил в него гранатой, и она взорвалась у стены прямо над его головой. Было видно, как он упал на свой автомат. Мы пронеслись мимо переулка, и я перезарядил оружие, выпустив еще несколько гранат по окнам и открытым дверям.

Моя грудь ударилась о приборную панель, когда Уинн резко затормозил — перед нами иракцы сбросили на автомобиль Колберта кабель с воздушной линии электропередач, сбив капрала Уолта Хассера с турели. Он растянулся в кузове; потом я увидел, как появилась пара рук, поднявших его. В течение двух или трех секунд, которые показались вечностью, мы сидели почти неподвижно. В этой тишине я услышал за спиной рев гранатомета Mk-19, когда капрал Джекс разорвал здание пополам. Он орал, стреляя, и кричал нам, чтобы мы не останавливались. Когда из глинобитного здания слева от нас раздался вражеский огонь, Джекс засыпал его десятком гранат, завалив три этажа и заставив замолчать оружие федаинов. Когда Хассер сел обратно, мы снова рванули вперед.

Группа Колберта на высокой скорости повернула на