На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

45 градусов, и я увидел, как наружные колеса Хамви оторвались от земли и едва не вылетели с дороги. Капрал Персон выправил положение, и они продолжили мчаться на восток. Эспера и Уинн последовали в поворот вслед за ними, и я мельком заметил мечеть с бирюзовым куполом, окруженную каменной стеной. С минарета посыпался град пуль, и я было подумал, что это абсурдно, что это против правил. Мы были уже на финишной прямой, приближаясь к окраине города. По радио третья разведгруппа заверила меня, что они следуют за нами, держась на второй группой. Никого из батальона, оказавшегося впереди, по-прежнему не было видно.

Наконец, мы пронеслись через ворота, окруженные дувалом, и вылетели на Т-образный перекресток с шоссе № 7, все еще двигаясь со скоростью более пятидесяти миль в час. К югу, в стороне от дороги, стояли танки 1-й полковой тактической группы. За небольшими бермами притаились ряды спешенных пехотинцев, с недоверием наблюдая, как из города вылетают наши «Хаммеры». Колберт двигался слишком быстро, чтобы успеть свернуть на шоссе, и с грохотом скатился по насыпи по ту сторону от дороги. Под свист пуль, летевших нам вслед, мы последовали за ним, пытаясь оторваться от окраин.

Оказавшись на твердой выжженной земле внизу насыпи, Колберт повернул на юг. В миле от нас через открытое поле виднелась призрачная линия деревьев. С тактической точки зрения все было довольно просто — стрелять, двигаться, держать связь. Третья разведгруппа остановилась позади нас, частично укрывшись за насыпью, чтобы их пулемет мог стрелять в сторону города и хоть частично отвлечь от нас внимание противника. Стинторф, наклонившись вперед и надев темные очки, стрелял без остановки. Мы сбежали. А потом все покатилось чёрт знает куда.

С отвратительным хрустом тяжелобронированный «Хаммер» Колберта проломил на поле грязевую корку и погрузился в это месиво по самый кузов. Это оказалось собка — огромное крем-брюле, твердое сверху, но глубокое и мягкое снизу. Ранее нас всех информировали о полях собка в Ираке, но нам еще ни разу они не попадались. Теперь мы увязли в одном из них, и по-прежнему находились под обстрелом.

Группа Колберта высыпала из машины, а мы поспешно организовали оборону. Третья группа продолжала прикрывать наш тыл, а я выслал Эсперу вперед, чтобы он обеспечил нам обзор через насыпь перед нами. В тот момент моим худшим кошмаром была волна разъяренных федаинов, которые, увидев нас беспомощными, хлынут через дорогу, чтобы нас добить. Ветер усилился, и летящий песок окрасил небо в оранжевый цвет, сократив видимость до нескольких сотен метров. Патрик прокрался к краю собки и прицепил лебедку к задней части «Хаммера» Колберта. Руди включил задний ход, но автомобиль только с визгом напрягся, не сдвинувшись с места. Все было бесполезно. Нам нужно было что-то с бóльшим крутящим моментом и бóльшей мощностью.

Я вызвал по радио батальон и запросил ремонтно-эвакуационную группу. Ремонтники не являются морскими пехотинцами-разведчиками, и молодые бойцы разведгрупп иногда насмехаются над ними, называя их «тыловыми крысами». Но я никогда не слышал подобных уничижительных высказываний от старослужащих морских пехотинцев во взводе, и в тот день я понял, почему.

Через пять минут после моего вызова с просьбой о помощи, по шоссе, не обращая внимания на свистящие мимо пули, на своем подержанном пятитонном армейском грузовике подъехал штаб-сержант Бринкс. Он осторожно спустился по насыпи, откуда Стинторф продолжал обстреливать нападающих, и, выпрыгнув с улыбкой из кабины, произнес:

— Здравствуйте, сэр. Как дела?

Я был настолько переполнен адреналином, что едва мог разговаривать, и даже не был уверен, являлось ли его веселье проявлением героизма или глупости. Со временем я понял, что это просто лучший способ выполнить задачу.

Бринкс профессиональным взглядом оценил «Хаммер» и отдал несколько приказов своим морпехам в грузовике. Те выскочили из машины и быстро прикрепили цепь. С рывком и хлопком машина Колберта выскочила из собки, и мы были готовы двигаться дальше. Направив оружие на город, чтобы прикрыть отход ремонтников, мы затем последовали за ними в колонне по одному. «Хаммер» Колберта ехал, ковыляя на погнутых дисках, а комки грязи, казалось, удваивали ширину его рамы. Через полкилометра мы поднялись обратно на шоссе и ускорились, обогнав десятки бронемашин ПТГ-1. Возникал вопрос: почему мы, на чем-то, похожем на багги для дюн, только что промчались через вражеский город, в то время как танки и бронетранспортеры стояли здесь, а их экипажи дремали в грязи?

Увидев батальон в окружении полей у шоссе, я повел взвод на наше место вдоль позиций. Остановившись на открытой местности, три роты образовали большой круг, и каждая из них занимала треть часового циферблата — от десяти до двух часов, от двух до шести и от шести до десяти, причем двенадцать часов обозначали направление на север. Рота «Браво» занимала участок с шести до десяти часов, поэтому мы смотрели на запад через открытое поле длиной в полмили до далекой линии пальм. Втиснувшись в промежуток между позициями, весь взвод занял по фронту всего сто метров. После того, как мы остановились, и ганни Уинн заглушил двигатель, ни один из нас не вышел сразу из машины. Мы тихонько посидели несколько минут, а потом повернулись друг к другу. Уинн улыбнулся, и мы оба начали смеяться. Смех был натянутым, я заметил, что он имеет бледный вид, а кожа на его лице была более напряженной, чем обычно.

Когда ганни заговорил, его голос прозвучал хрипло.

— Черт возьми, да! Это было безумие!

— Нас чуть не пристрелили. — Я посмотрел на карту. — Эль-Гарраф. Город называется Эль-Гарраф[95].

Я покинул взвод, чтобы организовать оборону, и отправился искать штаб роты. Спотыкаясь по неровному полю под тяжестью своего снаряжения и защитного костюма, я увидел группу морских пехотинцев, собравшихся вокруг фигуры на земле. Я подошел и услышал обрывки истории, которую, наверное, пересказывали уже в десятый раз.

— Итак, Дарнольд едет по этому чёртовому городу, пули свистят со всех сторон, и вдруг его рука отскакивает в сторону от руля. Он кричит: «Меня подстрелили!», — и сержант Кочер наклоняется, чтобы посмотреть. И в самом деле, у Дарнольда из раны на предплечье течет кровь. Кочер, сохраняя полное спокойствие, накладывает жгут и говорит: «Ты в порядке! Продолжай ехать!» Дарнольд замолчал и поехал, и мы оказались здесь со всеми остальными. Черт побери!

Я на мгновение уставился на первого раненого 1-го разведывательного батальона. Дарнольд выглядел нормально. На его предплечье и в самом деле виднелось небольшое красное отверстие, куда вошла и застряла пуля.

В штабе роты капитан не дал мне никаких