Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

В ночь на 30 августа 1941 года в районе Кременчуга армия врага начала форсирование Днепра. На берегу реки солдаты довольно быстро заняли плацдарм, получивший наименование Кременчугского.

Поначалу тот не вызывал беспокойства у командования Красной армии, поскольку здесь находилась только немецкая пехота, танковые дивизии врага находились в низовьях Днепра.

Поворот танков 2-й танковой группы Гудериана на юг, в тыл обороняющих Киев войск, был встречен градом фланговых ударов Брянского фронта генерал-лейтенанта А. И. Еременко. Однако ни задержать, ни тем более остановить немецкую танковую группу они не смогли. Одной из причин неудачи было недостаточное количество танков, поскольку к сентябрю 1941 года в распоряжении советского командования почти не осталось крупных механизированных соединений. В начале сентября части немецкой 2-й моторизованной дивизии СС «Дас Райх» прорвали фронт и захватили мост через Десну.

10 сентября танки Гудериана вошли в Ромны, находившиеся глубоко в тылу защитников Киева. Командование Юго-Западного фронта запросило разрешение на отход.

Ставка тянула с принятием решения. Она еще считала возможным сдержать продвижение танковой группы в тыл Юго-Западного фронта. От Кременчугского плацдарма немецкого генерала отделяло немалое расстояние – 180 километров по прямой. Пехота на самом плацдарме существенной опасности не представляла. А танки Клейста в тот момент находились далеко на юге, а вот отход от Днепра мог привести к разгрому советских войск на марше. Чтобы избежать повторения Уманской трагедии, отвод войск от Киева не позволили. С точки зрения тех сведений о противнике, которые имелись у советского командования в первой декаде сентября, выбор казался вполне разумным.

Усложнялась ситуация стремлением удержать Киев. В оборонявшей город 37-й армии было около 100 тысяч человек.

На переговорах с начальником Генерального штаба маршалом Шапошниковым в ночь на 11 сентября, Кирпонос запросил разрешения снять армию с обороны Киева и использовать ее против прорвавшихся в тыл немецких войск. Борис Михайлович отклонил предложение, рекомендовав снимать дивизии с других участков.

Через несколько часов с той же просьбой в Москву обратился командующий Юго-Западным направлением Буденный. Утром 11 сентября он писал:

«К данному времени полностью обозначились замыслы противника по охвату и окружению Юго-Западного фронта с направления Новгород-Северский и Кременчуг».

Семен Михайлович предлагал или отвод всех войск на восток, или оставление Киева с высвобождением сил из Киевского укрепрайона. Однако Верховному командованию все еще казалось, что положение можно исправить без сдачи города.

В этот же день состоялись переговоры Ставки с командованием Юго-Западного фронта. Сталин напомнил Кирпоносу, Бурмистенко и Тупикову о катастрофе под Уманью:

«Ваше предложение об отводе войск на рубеж реки Псел мне кажется опасным. Если обратиться к недавнему прошлому, то… у Вас был более серьезный рубеж – река Днепр и, несмотря на это, при отводе войск потеряли две армии, а противник на плечах бегущих войск переправился на другой день на восточный берег Днепра. Какая гарантия, что то же самое не повторится теперь?»

Позднее появилась легенда, что Иосиф Виссарионович проявил упрямство и стремился удержать Киев любой ценой. Это не так. Он лишь ставил одно условие – организация обороны на рубеже реки Псел и контрудары по наступающим войскам Гудериана. Приказ звучал однозначно:

«Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки».

Буденного, который твердо отстаивал идею отхода, отстранили от должности главкома, назначив на его место маршала Тимошенко. Фронту выделили резервы.

11 сентября к гигантскому двухкилометровому наплавному мосту через Днепр под Кременчугом маршевыми колоннами вышли основные силы 1-й танковой группы Клейста. Советская разведка просто не успела отследить эту быструю перегруппировку подвижных соединений противника. Переправа танков под проливным дождем продолжалась всю ночь. С первыми лучами солнца 13 сентября они перешли в наступление. С их помощью 150–180 км между Кременчугским плацдармом и передовыми частями Гудериана могли быть преодолены за считаные дни, даже часы. Немцами был сделан ход, полностью нарушивший все расчеты советского командования. Все принятые меры были нацелены на парирование угроз с севера. Однако смертельный удар последовал с юга. Не лучшим образом на принятии решений сказалась смена руководства Юго-Западного направления. Результатом стала непростительная задержка с приказом на отход. Вечером 13 сентября начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Тупиков отправил сводку с тягостной картиной происходившего:

«Прорвавшемуся на Ромны, Лохвица… противнику пока, кроме местных гарнизонных и истребительных отрядов, ничто не противопоставлено, и продвижение идет без сопротивления. Начало понятной вам катастрофы – дело пары дней».

Кирпонос вновь предложил оставить Киевский укрепрайон, чтобы ликвидировать угрозу окружения. Шапошников колебался:

«Считаю, что мираж окружения охватывает, прежде всего, военный совет Юго-Западного фронта, а затем командующего 37-й армией».

А окружение из миража превратилось в реальность. 14 сентября в 18:20 у Лохвицы встретились передовые отряды двух немецких танковых групп. Согласно подсчетам штаба Юго-Западного фронта, в окружение попали 532 тысячи советских солдат.

Лишь 16 сентября начальник штаба Юго-Западного фронта полковник Баграмян вылетел в Прилуки с приказом Тимошенко:

«В создавшейся обстановке единственно целесообразным решением для войск Юго-Западного фронта считаю организованный отход».

Кирпонос принял решение пробиваться на восток. 21-я армия прорывалась на Ромны, 5-я армия – на Лохвицу. 37-я армия, после выхода из Киевского укрепрайона, должна была действовать во втором эшелоне 5-й армии. 26-я армия двигалась на Лубны.

Разрешение на оставление Киева Ставка дала 17 сентября в 23:40. На следующий день двинулся на восток штаб фронта. В ночь на 19 сентября части 37-й армии отступили из Киева и отошли на восточный берег Днепра.

С 16 по 20 сентября произошло расчленение войск Юго-Западного фронта на шесть очагов сопротивления. Ни о какой массовой сдаче в плен речи не было – окруженные держались до полного исчерпания возможностей к сопротивлению.

Вскоре пришлось отказаться от силового прорыва и перейти к тактике просачивания.

Из воспоминаний Баграмяна:

«Немцы весьма выгодно для себя использовали болотистую долину реки Сулы. Они заняли все мосты через реку небольшими отрядами при поддержке танков, а остальные силы расположили в глубине за рекой, как подвижный резерв. Из окружения ушли лишь те, кто нашел глухое место переправы и через тропы пробился на восточный берег».

При выходе из окружения командующий фронтом генерал Кирпонос был убит осколком. Вскоре погибли начальник штаба Тупиков, член военного совета Бурмистенко и большая часть офицеров. Из киевского «котла» удалось вырваться только около 20 тысячам человек.

Из воспоминаний Гудериана:

«Бои за Киев означали