Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

Мы, как три великовозрастных ребенка, сидели в ряд на сидениях в самолете, который нес нас в наше будущее, и жевали вкусный шоколад. Периодически я поглядывал на них, и мне становилось теплее. Что могло греть больше и лучше, чем два надежных человека, с которыми у меня были общие планы и ценности, общий взгляд на жизнь и наша вера. Это было состояние, которое не требовало слов. До подсидки у меня был знакомый, с которым, как и с ними, я был на одной волне. Бывало, он приезжал ко мне, я выходил, садился в его машину и закуривал. Он тоже закуривал, и мы молча курили в тишине, слушая радио. Докурив, мы так же молча жали друг другу руки. В конце он неизменно говорил одну и ту же фразу: «Хорошо посидели. Спасибо, Иван». Сашка открыл глаза и уставился на меня.

— Ты чего лыбишься, Иван?

— Радостно мне. Душа ликует!

— На войну же едем?

— По сравнению с моей прошлой жизнью… По сравнению с тем, что я натворил… Война — это праздник. Освобождение!

— Забыл тебя спросить. Хотел все, да забыл… Ты матери-то сказал?

— Грешен. Соврал… Вернее, недоговорил, — посмотрел я ему в глаза. — Понимаешь… Соврал, но не совсем. Сказал матери, что отправляют на исправительно-трудовые работы. Окопы копать, в Луганск.

— Поверила?

— Спросила: «Точно не на войну?» А я ей: «Мам, да кто нас там на войну-то пустит?» Она говорит, что в интернете видела. А я ей: «Да что ты веришь кому-то?! В интернете все что угодно напишут! Зеков пустят на войну?! Ты слышала закон такой?» Она говорит: «Нет». «Ну и все!» Брату тоже по ушам проехать хотел, но брат меня сразу спалил и сказал: «Ты походу на войну!». Спросил: «К вам Пригожин приезжал?». Я говорю: «Нет». В общем, спорить он со мной не стал, но я так понял, что он мне не поверил.

— А я своим сказал, как есть. Чтобы уж знали, если что…

Тюрьма давно научила меня, что нужно отсекать вещи, которые могут мне навредить. Казалось бы, чем может навредить общение с близкими и друзьями? Когда ты привязан к кому-то, то попадаешь на крючок этих переживаний. И знаешь, если ты не позвонишь вовремя, то мама будет сильно переживать там, дома. А в тюрьме с тобой может случиться все, что угодно. Поэтому я давно стал отучать родных от регулярных звонков и постоянного общения. Потому что в тюрьме нет ничего опаснее того, что может тебя сломать. А что сильнее привязанности к близким?

— Ладно, после прощения попрошу, — пообещал я себе и Сашке.

— Бог простит, Ваня. Бог нас всех простит.

Я знал много молитв. Я читал утреннее правило. Читал молитвы, обращенные к Богородице и к Господу. Но сейчас мне захотелось прочитать свою любимую молитву. Я закрыл глаза, обратился внутрь себя взглядом и стал про себя читать: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша».

2. Гаврош. 1.0. РВ — разведвзвод

Я работал на дальнем направлении, когда узнал, что российская армия зашла на «хохлому». Сказать, что я был удивлен — это, мягко говоря, ничего не сказать. В то же время у меня практически сразу возникло непреодолимое желание по окончании работы выдвинуться туда.

Ситуация на войне быстро менялась. У нас не было полного доступа к информации ввиду запрета на гаджеты внутри компании, но по отдельным слухам, которые мы обсуждали с пацанами с Донбасса в моем отряде, складывалось впечатление, что меняется она не в нашу пользу. Буквально через пару месяцев мы узнали, что компанию пригласили поучаствовать в мероприятии на Украине. Туда отправились один за другим сразу три отряда, но к моему сожалению, отряд, в котором работал я, не попал в эту отправку. С утра я пришел в палатку командира нашего взвода, решив обсудить возможность поехать в Украину. Выслушав меня, он коротко ответил: «Базара нет. Иди к командиру отряда». Командир и штаб располагались в вагончике, куда я и направился.

— Привет! — как обычно вежливо поздоровался я с командиром и старшиной, который находился при штабе.

— Здорово, — они по очереди пожали мне руку. — Случилось чего?

— Нет. Просто… командир взвода сказал, чтобы к вам шел… — немного замялся я, думая, как лучше объяснить свое желание. — Короче, я с Донбасса. И хотел бы поехать на ближнее, в те отряды, которые туда уже зашли. Тем более, я там в ополчении три года воевал до конторы! — привел я неоспоримый аргумент.

— Ясно… — лицо командира сделалось грустным, и я понял, что легко уехать не выйдет. — Вы как сговорились. Перед тобой, вон, Гонг приходил. Тоже просился. Теперь ты. А тут кто бабанаков гонять будет?

— Да и с бортами сейчас проблема… — поддержал его старшина.

— Так я же не говорю, что прямо сейчас меня отправляйте, — решил я использовать обходной маневр и договориться с ними о перспективах.

— Ну, сразу бы тебя никто и не отправил. Нам завтра на задачу выдвигаться на пару недель, — сделал командир лицо кирпичом. — Давай так… С задачи вернешься, и мы еще раз поговорим про это.

— Принял, — кивнул я и, по-военному развернувшись, почти выскочил из вагончика, чтобы не показать им свою радость.

На следующее утро мы погрузились в вертушки и вылетели для выполнения поставленной боевой задачи. В процессе ее выполнения я сломал одну из костей кисти руки, пытаясь добыть разведданные из упрямого бабанака. Меня хотели эвакуировать, но я отказался и оставшуюся неделю пробегал с рукой, напоминавшей боксерскую перчатку. По возвращении на базу мне наложили лангет и пообещали эвакуировать в госпиталь на большую землю для прохождения дальнейшего лечения. С бортами действительно была проблема, и волшебные слова «Гаврош, готовься на эвакуацию!» я услышал только через несколько недель. Гонг за это время уже успел улететь, написав мне, что теперь работает в седьмом штурмовом отряде, куда зовет и меня. Он, как и я, несколько лет до работы в конторе воевал в ополчении и имел к персонажам, незаконно захватившим власть в Украине, свои вопросы.

Я забежал к нашим мужикам, с которыми успел сдружиться, чтобы попрощаться, но в голове крутились мысли, что надо сделать все возможное, чтобы перевестись в те отряды, которые уже работали на Луганском направлении. Туда, где я пять лет назад начинал воевать под чутким