Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

— Сколько выжимал?

— Я не особо следил за спидометром, меня больше температура масла волновала, но километров 50–60 в час я шел. Я же «зубья дракона» на ней пролетел…

— Как?

— На третьей скорости. Просто был сильный удар. В голове была только одна мысль: «Только не разуться».

«Разуться», то есть потерять гусеницы, — настоящая головная боль для танкиста. Слетевшую гусеницу в ряде случаев может поставить обратно на катки опытный экипаж, но «Кореец»-то был один.

— И бежать было некуда, меня бы там в чистом поле размотали.

Когда боец вышел из зоны поражения FPV-дронов, на него навели 120-миллиметровые минометы. Это было раннее утро. А он просто ждал, когда чуть-чуть развиднеется, чтобы вернуться на свою «накатку». Загнал машину в лес и затаился. Камуфляж сработал. Противник выпустил по машине и ее мехводу несколько мин и на этом успокоился. «Кореец» и «мотолыга» вернулись домой — чиниться.

Через несколько дней «Кореец» уехал на тот же укрепрайон — забрать раненых. Рассказывал, что второй раз было неизмеримо страшнее. В третий раз — чуть попроще.

3 сентября 2025

КОМАНДИР ШТУРМОВОЙ ГРУППЫ В БЕСЛАНЕ ТЕПЕРЬ СПАСАЕТ ДЕТЕЙ ДОНБАССА НА СВО

ПО СЛЕДУ ЗЛА ИЗ БЕСЛАНА НА ДОНБАСС

Я носил в себе эту историю все три летних месяца и никак не мог принять решение — рассказать или оставить в себе? И не смог промолчать просто из уважения к герою моего интервью. В одном был прав российско-американский бард — 3 сентября неизбежно приходит каждый год. Для меня это день, который невозможно забыть и нет сил вспоминать. День самого чудовищного жертвоприношения в новейшей истории, когда что-то черное, дьявольское и потустороннее на трое суток ворвалось в наш мир. Но люди загнали это Зло обратно — своим мужеством, молитвами, наконец, свинцовыми пулями и гранатами.

Этот человек не очень хотел со мной говорить, политрук бригады долго его уговаривал на интервью. Место для разговора оказалось знаковым. Мы сидели за столом, метрах в десяти от кумулятивного следа укропской противокорабельной ракеты «Нептун». Ночью противник запустил ее по наземным объектам, но допустил ошибку в наведении, и 30-метровая кумулятивная струя, которая должна была прожигать толстенную корабельную броню, спалила лишь садовую сарайку с лопатами и граблями. Сарайка еще ощутимо дымила, вечерний бриз пах гарью. Вдалеке перекликались бойцы — располагу после таких налетов пришлось менять, и очень быстро. Обычная ситуация на этой войне. Знакомые снайперы так три раза переезжали, пока не «размазались» по местности.

Мой собеседник сразу же надел балаклаву, опустил тряпочное забрало, отгородился от человека, чья профессия лезть в души. Спросил позывной. Мой собеседник, практически не разжимая губ, ответил:

— Пусть будет «Ермак», — и продолжил сверлить меня глазами через прорези маски.

Я вздохнул, закрыл объектив крышкой, демонстративно выключил камеру и отложил ее в сторону. Добрая половина интервьюируемых надевает маски-балаклавы ради понтов, и лишь в 10 % они нужны ради безопасности и военной тайны. В случае с «Ермаком» маска была необходима, он в данный момент командовал очень специфическим диверсионным подразделением. Морская ракета, которой бандеровцы ударили по берегу, и была ответом противника на недавнюю успешную операцию подразделения «Ермака». Признание его заслуг.

Мы закурили, «Ермак» задрал маску на лоб. Как водится, начали выяснять, кто где был, и получалось, что ходили мы с «Ермаком» одними дорожками, а пересеклись только на СВО. Вспомнили «пятидневную войну» 08.08.08. Я сознался, что был единственным российским журналистом со стороны противника, и «Ермак» первый раз посмотрел на меня с интересом:

— И как? Досталось?

Я скупо заметил, что «лучше бы под «градами» в Цхинвале сидел». Отмотали еще на четыре года назад. Беслан. Говорю:

— Я работал тогда в Чечне по шахидкам, которые подорвали два самолета, в Беслан приехал через три часа после захвата школы…

«Ермак» прикурил одну от другой:

— А я был командиром штурмовой группы «Вымпела», заходил на второй этаж.

Меня как прорвало:

— Я помню, как по нам стреляли из второго этажа, бросили гранату из окна… Большинство детей из школы выбрались на тот момент. Но в спортзале остались те, кто был ранен или контужен. Был шанс, что, если мы зальем спортзал водой под напором, сможем кого-то спасти… Так мы думали. Спортзал горел. Пожарные растянули магистраль, но ближайший гидрант был далеко от спортзала, метров триста. Когда шланг заполнили водой, он стал очень тяжелым, как из камня. Мы потащили его. Помню, что сначала за шланг уцепилось много народу, но когда нужно было забегать во двор школы, большая часть людей куда-то делась. Нас с этим шлангом человек семь осталось — впереди два мужика-осетина и худенький молодой парень-армянин. У них дети в школе были. Потом мы с моим коллегой по «Комсомолке» Сашей Коцем, и кто-то еще был за нами. Мы закинули шланг в спортзал, сразу дали давление, и со второго этажа во двор полетела граната. Хорошо, что не Ф-1, так бы всех посекло.

— Я все это помню, как вчера было, — сказал «Ермак» и добавил: — И вас помню с этим шлангом. Я отгонял этих (террористов. — Авт.) от окон, и гранату эту помню. Все помню.

— Я тоже все помню…

Мы помолчали. Я почему-то спросил без перехода:

— Давно на СВО?

«Ермак» ответил неожиданно:

— С 2014 года, снайперские группы работали тогда по фронту, мы контрснайперкой больше занимались. Тогда первые иностранцы на Донбасс поехали, мы их выслеживали и гасили. Чтобы больше не ездили.

— Почему ты тогда поехал на Донбасс? В чем была мотивация?

— Как первых детей убили в Горловке и Донецке, я сразу же и поехал.

P.S. Последний текст этой книги оказался знаковым. Через него можно увидеть, как Зло перетекает из десятилетия в десятилетие и война с ним продолжается, лишь поменялась географическая точка. Зло меняет внешние формы, но не свою суть. Но у тех, кто с этим Злом воюет, есть не менее прочные связи между собой и понимание своей миссии. Мы начали ломать Зло, это видно по текстам этой книги. Битва еще не закончена, но хочется верить, что мы уже прошли перелом.

Примечания

1

ТПМ-1 ТОД (всепогодный/выдвижной комплекс с тепловизион-ным каналом). Фигуру человека комплекс видит за А—5 километров, танк в боковой проекции — от 8 до 15 километров.

2