Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944) - Константин Максимович Голод

Разведывательные данные о противнике систематизировались и анализировались в штабах армий и фронтов. Штабы фронтов составили разведывательные схемы, с которых топографическими отделами фронтов были изготовлены карты с подробно нанесенными группировкой противника, системой его огня до ручного пулемета включительно и инженерными сооружениями противника. Эти карты масштаба 1: 25 000 и 1: 50 000 своевременно и в достаточном количестве были доставлены войскам[650].

По результатам разведки было установлено, что противник в течение длительного времени и особенно с начала 1944 г. создавал в Белоруссии систему обороны, хорошо подготовленную в инженерном отношении. Благоприятные условия местности (до трети площади Белоруссии покрыты лесными массивами, имеется большое количество озер и рек) в значительной степени способствовали усилению обороны. Наличие крупных рек, болот, больших лесных массивов способствовало созданию системы противотанковых заграждений. Учитывая условия местности и стремясь во что бы то ни стало удержать Белоруссию в своих руках, немецко-фашистское командование свою оборону строило главным образом применительно к основным операционным направлениям; прикрывавшим подступы к Восточной Пруссии и пути на запад на важнейшем – варшавско-берлинском направлении.

К началу наступления советских войск летом 1944 г. противнику удалось на основных направлениях заблаговременно подготовить в инженерном отношении оборонительные рубежи на общую глубину 150–200 км. Наиболее развитая оборона в инженерном отношении была в тактической зоне обороны. В оперативной глубине противник не сумел в полной мере развить намеченные полосы обороны. Инженерное оборудование их ограничивалось 1–2 траншеями и отдельными опорными пунктами.

Крупные населенные пункты и города являлись узлами обороны, прикрывали переправы через реки и перехватывали важнейшие дороги. Такие населенные пункты, как правило, приспосабливались в инженерном отношении к круговой обороне. Отсечные позиции в глубине тактической обороны и особенно в оперативной глубине особого развития не получили. В инженерном отношении наибольшее развитие получила главная полоса обороны, где на глубину 4–6 км оборудовалось до 2–3 позиций с общим количеством траншей от 3 до 7. В тактической зоне обороны нашла большое применение система инженерных противотанковых и противопехотных заграждений. Из противотанковых заграждений больше всего применялись минно-взрывные, дерево-земляные заграждения, противотанковые рвы, завалы в лесах и баррикады в городах. Из противопехотных заграждений применялись минно-взрывные, дерево-земляные и всевозможные заграждения из колючей проволоки. Основное сопротивление противник готовил в тактической зоне обороны. В случае же прорыва советских войск на каком-либо направлении противник рассчитывал задержать их на естественных водных или лесисто-болотистых преградах[651].

К началу операции штабы фронтов и армий имели полные данные о группировке противника, системе его обороны, системе огня, об инженерном оборудовании оборонительных рубежей противника, а также о характере местности в полосах действий главных группировок войск[652]. Однако имелись и существенные недостатки в работе некоторых разведывательных отделов.

Например, по состоянию на 1 июня 1944 г. считалось, что перед 3-й армией в первой линии находится 260-я пехотная дивизия, но она в это время была сменена 57-й пехотной дивизией, прибывшей из-под Орши, и основными своими силами была уже под Оршей. Считалось, что 20-я танковая дивизия дислоцируется в районе 20 км северо-восточнее г. Бобруйск, а ее один механизированный полк – на переднем крае у Озеране. В действительности же механизированный полк был сменен еще 16 мая, а дивизия в полном составе переброшена по железной дороге в район Холм, Селице, Красностав (100 км западнее Ковель), где и сосредоточивалась 19 мая.

Считалось, что у Конковичей перед 61-й армией располагается 216-я пехотная дивизия, а на самом деле там была 102-я пехотная дивизия. Ошибочными были и данные о том, что на участке от р. Стырь к западу (против стыка 61-й и 70-й армий) находится 57-й охранный полк, а в действительности там была часть сил кавалерийской бригады полковника Вольфа. Совершенно не было отмечено расположение 52-й охранной дивизии особого назначения в районе Барановичи[653].

Из-за недостаточной тактической подготовки отдельных специалистов аэрофотослужбы 16-й воздушной армии при дешифрировании аэрофотоснимков ложные объекты (макеты танков, артиллерийских орудий) в г. Бобруйске были приняты за действительные. В результате артиллерия и авиация в первый день операции нанесли ряд ударов по ложным целям немецких войск[654].

По состоянию на 23 июня не было установлено усиление группы армий «Центр» 1-м венгерским кавалерийским корпусом, сосредоточенным в районе: Пинск, Лунинец и южнее; усиление 9-й армии 707-й пехотной дивизией, сосредоточившейся в районе 3–4 км южнее Бобруйска; возвращение 20-й танковой дивизии из-под Ковеля в район 8—10 км восточнее Бобруйск (20 июня) и, наконец, сокращение фронта 393-й пехотной дивизии на 6 км, а 41-го танкового корпуса – на 25 км[655].

Задачи по организации разведки врага войсковой разведке дивизий ставились еженедельно в приказаниях на разведку. В зависимости от боевой обстановки они уточнялись. Для выполнения поставленных задач разведгруппы, усиленные автоматчиками и саперами, постоянно уходили в тыл противника и устраивали засады с целью захвата контрольного пленного, изучения состава сил и обороны противника.

Тщательно обобщался боевой опыт ведения боевых действий и организации разведки в сложных условиях лесисто-болотистой местности. Анализ разведопераций показал, что их успех во многом зависел и от степени подготовки места, где разворачивалась разведоперация. В этих целях использовались показания проводников и местных жителей, которые перепроверялись[656].

В действиях разведгрупп активное участие принимали артиллерийская и инженерная разведки. Особое внимание обращалось на установку новых минных полей и применение новых мин, ранее не использованных в ходе боевых действий.

С каждым днем интенсивность подготовки войск фронтов к наступлению нарастала. Командирам и штабам необходима была достоверная ежедневная развединформация о противнике перед фронтом их предстоящих боевых действий. Задачи войсковой разведке на добывание такой информации постоянно уточнялись.

Огромную помощь войскам фронтов, готовившихся к проведению Белорусской наступательной операции, в получении сведений о противнике оказали партизаны и подпольщики. За шесть месяцев 1944 г. они передали разведорганам фронтов 5865 оперативных документов, захваченных у противника. Накануне наступления партизаны и подпольщики сообщили командованию фронтов и армий ценные данные о расположении 33 вражеских штабов, 30 аэродромов, 70 крупных складов, составе 900 гарнизонов и около 240 частей, о направлении движения 1642 эшелонов и характере перевозимых грузов[657].

Ставка ВГК, Генеральный штаб Красной армии, командующие фронтами и армиями, рассматривая группировку немецко-фашистских войск на заключительном этапе подготовки к стратегической наступательной операции «Багратион», отмечали:

1. Противник создал наибольшие оперативные плотности на оршанско-минском и бобруйско-слуцком направлениях. Основные усилия во всех случаях сосредоточивались на удержании тактической зоны обороны, особенно в районах витебского и бобруйского выступов, а также в центре, на могилевско-минском направлении. В тактической зоне обороны были расположены не только корпусные резервы, но и, как правило, армейские.

2. Расположение войск противника в тактической глубине характеризовалось их одноэшелонным построением. Что же