Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

ВРАЧ. Так, здесь перелом… И здесь. (Записывает.) Шину поставили, правильно… А это что?

АКИМ. Да просто от кирпичей, когда от взрыва привалило.

ВРАЧ (пишет). Множественные ушибы… Не тошнит? Как голова, не кружится?

АКИМ. Есть немного. И гудит, собака.

ВРАЧ. Сюда смотри. (Осматривает глаз.) Ложку видишь?

АКИМ. Ну так, через пятно…

ВРАЧ. А здесь?

АКИМ. Здесь свет.

ВРАЧ. Так. Первая (кладет таблетку), через полчаса – вторая, понял? … (Отходит к другому раненому.)

Доктор переходит к другому больному, АКИМ остается в луче света. Садится, натягивая футболку.

АКИМ. Первое, что понял после взрыва, – свет. Он пробивался сквозь обломки кирпича, которыми завалило. Значит, глаза видят.

АКИМ говорит в пространство, в зал, себе, Богу… С его словами раздается, резко нарастая, звук снарядного прилета и разрыва, обрушения здания. Свет мигает, гаснет и дрожит, пробиваясь тонкими лучами сверху… Кубы и обломки обрушиваются из-под потолка. Разборные стены валятся. Койки переворачиваются… Бетонная балка в падении разламывается пополам. Все в дыму.

Ничто не задевает Акима, он в прежнем темпе продолжает рассказ. (На экране-окне идет хроника – взрывы, разрушения, поддерживая его рассказ и обрушение декорации.)

АКИМ. Рядом раздавался надсадный глухой рёв. Не стон, и не крик. Рёв человеческий. Того, кто ревел, стали откапывать первым…

Выбегая, бойцы и санитары начинают разгребать завалы… Откапывают Макса… Светят фонариками. Свет луча перемещается на него.

АКИМ. Обе мои руки были придавлены. Были ли они на месте или это было «фантомное шевеление» уже не существующих рук, я не знал. Первое, что после взрыва… – верить. Что жив, что свои придут на помощь. Что ещё чуть-чуть, и всё закончится…

Без сил падает с койки в завал.

БОЕЦ 1 (раскапывая Макса, прислушиваясь). Это были уже привычные артиллерийские прилёты. «Натовские» 155 миллиметров. Другие до Кодемы в этот день не добивали. Советский калибр у хохла уже почти иссяк, и то, что летело дальше миномётов, было западного образца.

Макса вытаскивают из-под завалов.

МАКС (тряся головой). Братцы, братцы!.. Нет, нет, не арта это, братцы!

СЕСТРА. «Град»?

МАКС. И не «Град». (Начинает говорить в зал и Богу.) Сквозь потолок прошли светящиеся огненные ручейки и разлетелись в стороны по комнате!.. Потом всё. Тишина… (Внезапно вскидывается.) Где Аким?! Там Аким!!! (Показывает.)

Бойцы и Макс начинают вытаскивать Акима из-под завалов.

МАКС (ревет). Акимка, держись!!!

Голова Акима появилась из-под завалов.

МАКС. Живой, братишка?

Поднимают Акима.

ВРАЧ. Цел? Стоишь? Руками двигать можешь?

АКИМ пробует руки – левая поднимается, пальцы шевелятся, правая висит как плеть. АКИМ с удивлением смотрит на нее.

Врач дергает за руку, АКИМ кричит.

АКИМ (озираясь как помешанный). Хорош! Наши где?! Еще пятеро?! Леха, Злыдень, Сват?!

БОЕЦ-2 (угрюмо). Под балкой все – двухсотые.

АКИМ садится, с бессильным то ли рычанием, то ли стоном на обломки… Одной рукой обхватывая голову…

Вбегает веселый боец. Демонстрирует экран смартфона…

БОЕЦ-3 (восторженно). Акимка, позырь! Хохлы уже выложили! Це була корректируемая планирующая бомба! Натовская! Укропский штурмовик ей по нам отработал! Такой домина, а сложился весь в труху! Бетонные перекрытия як спички сломались! (Восхищенно озирается.)

АКИМ в ярости выхватывает мобильный БОЙЦА-3.

АКИМ. Я говорил тебе все выключать! Мразь тупая! (Швыряет сотовый в обломки, выхватывает автомат.) По тебе навели! (Передергивает затвор.)

Акима останавливают другие бойцы, санитары, отбирают автомат, кто-то быстро уводит бойца-3. Акима укладывают в койку – силой удерживают какое-то время, врач делает укол, Аким, дернувшись несколько раз, затихает.

К этому времени обломки уже убраны, восстановлено госпитальное освещение – и мы снова в госпитальной палате.

Врач сидит возле койки другого раненого. Теперь они – центр внимания, акцентированный светом.

ВРАЧ (осматривая Шрека). И ты оттуда?

ШРЕК (с трудом садясь). Не, ты слепой, что ли? Из ствольной накинули…

ВРАЧ (недоверчиво). Прям по тебе?

ШРЕК. Я же снайпер. Под Бахмутом хохол совсем края потерял, даже за одиночным бойцом «птички» гонялись. А тут целый снайпер!.. И как меня вычислили, не пойму.

Врач в это время осматривает, делает перевязку с помощью сестры.

ШРЕК. Давно присмотрел это местечко – на краю лесополки. Там сосна, с корнем выворочена, над воронкой от «трех топоров». Аккурат между нашими позициями и каналом. За каналом хохол. Я заходил под ту сосну по серому.

ВРАЧ. Это как?

ШРЕК. Ну в сумерках – утром или вечером. Для укров задвухсотить снайпера – большая удача. Поэтому, если тебя засекут, БК не пожалеют. А я снайпер от Бога!

ВРАЧ (осматривая Шрека со спины). Давай-ка Господа не трогать. Нам его помощь еще пригодится.

ШРЕК. Ха! (Отстраняя врача.) Ты как в «Войне». У Балабанова, помнишь? Там англичашка тоже про пацифизм вещал… И как наш ему ответил? «Если будешь тут играть в Достоевского, я ухожу!..» А наш его бабу спасал так-то…

Шрек поднимается, пошатывается, врач и сестра его подхватывают…

ВРАЧ. Здесь не кино, мне же потом вас зашивать. Уж лучше б Достоевского читали!

АКИМ (поднимаясь на кровати, нервно). Да для Достоевского никогда даже вопроса не вставало – правы или нет русские воины на Кавказе, в Средней Азии или защищавшие болгар и сербов на Балканах!

ШРЕК. Ты политрук, что ль? Подкованный…

Шрек, опираясь на врача, снова ложится.

ШРЕК. Сестричка, а Достоевского ты мне принеси, я сам разобраться хочу… Разобраться хочу… Хочу… (Постепенно затихает – укол начинает действовать.)

АКИМ (сестре). Принеси, принеси ему «Дневник писателя»… Тут библиотека, которую накрыли «Ольхой», через дорогу. Наверняка всё есть… Теперь можно и без читательского.

Бухает совсем недалеко, метрах в тридцати. От ветра взрыва колыхнулись занавески…

БОЕЦ-2. Шестьдесят миллиметров, «полька». Выхода, как всегда, не слышно…

АКИМ. Близко подошли, суки? «Полька» далеко не бьёт.

ШРЕК (садясь). Пока арта отрабатывала передок, хохлы с миномётом и подошли!

Врач и сестра его укладывают, он снова садится как ванька-встанька. Врач еще колет.

ШРЕК. Может, и танчик отработал. Потому что выхода не слышал я. Сразу прилёт. А потом уже вообще не слышал ничего. (С усмешкой.) В общем-то легко отделался.

ВРАЧ. Ну как легко? Контузия, осколочное в ногу. Кость цела, разрыв связок в правом колене.

ШРЕК. И чо?

ВРАЧ. То, что встанешь только через операцию. И потом еще время, чтобы срослось.

Врач переходит к третьему бойцу. В это время очнулся Макс.

МАКС. Соболь! Где Аким?! Мне за Акимом надо присмотреть!