Бородинское поле - Иван Михайлович Шевцов

притаились за деревьями и выжидают. А чего ждут? Рассвета? Что ж, подождем и мы. Вот только надо бы связаться с третьим отделением. Разговор с Судоплатовым расстроил его.

Подошел командир первого отделения сержант Куликов и спросил:

– Что здесь у вас происходит?

– А ты почему позиции оставил? – накинулся на него Олег вместо ответа.

Тот даже опешил: такой тон не в характере Остапова. Попробовал объяснить:

– Так я ж один. Отделение на позиции осталось.

– А кто тебе разрешил одному ходить, когда кругом немцы? – все так же прошипел Олег. Затем, немного успокоившись и устыдившись своего тона, ввел Куликова в курс событий. – А теперь бегом в отделение и занимай круговую. За тылом смотри, чтоб в спину не ударили.

– А мои бойцы Хайрулин и Зайцев – я могу их забрать?

– Не можешь. Они здесь нужны. – И повелительным жестом руки дал понять, что разговор окончен.

В третье отделение отправился в сопровождении все тех же четырех автоматчиков. По-прежнему сам шел впереди, хотя и знал, что это неправильно. Медленно и осторожно подходили к тому месту, где недавно лоб в лоб столкнулись с немцами. В траншее и на снегу по сторонам громоздилось что-то темное. Замерли, прислушались, всматриваясь в темноту. Послышался слабый стон. Хайрулин жестом показал на противотанковую гранату: мол, метнем для большей надежности? Олег отрицательно замотал головой. Тогда Хайрулин опять же знаком попросил разрешения пойти вперед на разведку. Олег кивнул, соглашаясь, и почему-то в эту минуту вспомнил Варю, вернее, последнее письмо ее, доставленное Иосифом Думбадзе. И необычную, несколько торжественную фразу в нем: «Да хранит тебя неугасимая любовь моя». Письмо лежало в левом кармане гимнастерки. Подумал: «Мой талисман».

Хайрулин подал сигнал, и они двинулись вперед. И все же их поразило увиденное: траншея была завалена трупами фашистов. Они свернули в сторону от траншеи и двинулись по целине в обход. Но и тут им попадались на глаза лежащие в снегу неподвижные темные фигуры. Кто-то стонал.

Едва они дошли до Хайрулина, как сзади прозвучала короткая очередь из автомата. Шедший замыкающим Зайцев вскрикнул и упал.

– Ложись! – скомандовал Олег. И все сразу бухнулись в снег.

– Га-ды! – люто выдавил Хайрулин и метнул в темную кучу противотанковую гранату.

– Товарищ сержант, – раздался негромкий взволнованный шепот бойца. – Зайцева…

– Что Зайцева?

– Кажется, убили.

«Зайцева? Почему именно Зайцева, а не меня, не Хайрулина? – молнией просверлило мозг. – Ах да, у меня талисман, и Хайрулин был рядом со мной. А Зайцев замыкающий. Стреляли. Может, тот раненый, что стонал. Наверно, он».

В стороне третьего отделения послышался скрип шагов: похоже, кто-то бежал по траншее.

– Ниязов? – окликнул Олег наугад.

– Я, товарищ сержант, – отозвался бегущий, командир третьего отделения. – Вы стреляли?

– Фашисты, – вместо Остапова ответил Хайрулин.

– Зайцева убили, сволочи, – процедил Олег, вставая. Он вышел в траншею к Ниязову. – В спину стреляли.

– Значит, не все ушли, – заключил Ниязов.

– Куда ушли? – не понял Олег.

– Да обратно, откуда пришли, – пояснил командир третьего отделения. – Сначала они на нас сунулись. Мы им по зубам. Они – бегом по траншее, а там – вы. Видят такое дело – между двух огней, – они и повернули оглобли через завал.

– Точно? – спросил Олег. – Ты сам видел?

– А как же, мы их еще огоньком провожали до самого завала.

Два бойца принесли тело Зайцева и положили на дно траншеи. Олег взял его руку и, не нащупав пульса, прислонился ухом к груди.

– Наповал, – сказал Хайрулин.

– Завтра схороним, – сказал Олег.

Обратно возвращались кружным путем, углубившись в лес.

В эту ночь никто во взводе не сомкнул глаз.

Уже рассвело, когда Макаров и Брусничкин прибыли к себе на КП от Полосухина. Гнедая заиндевелая кобылица легко несла возок по морозному снегу, тревожно скрипели полозья, встречный ветерок и мороз крепко обжигали лицо. Ехали молча, погруженные в невеселые думы. От комдива они узнали о тяжелом положении, которое сложилось на левом фланге пятой армии. Противник вклинился в оборону 33-й армии генерала Ефремова. Создалась угроза левому флангу пятой, которую Клюге давно пытается взять в железные клещи. После суточного ожесточенного боя немцы вклинились в боевые порядки 32-й дивизии и заняли Акулово, угрожая выходом на Кубинку. На ликвидацию прорыва командарм бросил свой подвижной отряд, состоящий из танков и стрелков. Похоже, что днем предстоит ожесточенное сражение в полосе 32-й дивизии, и Полосухин приказал Макарову создать у себя ударную подвижную группу для ликвидации отдельных прорвавшихся танков. На вопрос, из кого создать такую группу, где взять людей, комдив ответил:

– У себя в полку. Из командиров штаба, политработников, ординарцев, ездовых. Вплоть до повара и адъютанта. Начальник штаба пусть возглавит ее. Или комиссар.

– Я готов, товарищ комдив, – сказал тогда Брусничкин. Глебу это понравилось. И теперь, сидя в возке, ему почему-то захотелось знать, о чем думает сейчас комиссар.

– Где-то стреляют, – насторожился чуткий Брусничкин. – Вы не слышите? – обратился он громко то ли к ездовому, то ли к Макарову.

– Кажись, в Суховском лесу, – отозвался ездовой. И не ошибся: стреляли именно там.

Войдя в блиндаж командного пункта полка, Глеб спросил Судоплатова, что происходит во взводе Остапова.

– Я думаю, Глеб Трофимович, нам надо прежде всего назначить туда командира взвода, – ответил начальник штаба. – Остапов не справляется. Не знает, что у него делается, обстановку не мог доложить.

– Соедините меня с Остаповым, – приказал Макаров адъютанту, нахмурившись.

Он был недоволен заявлением Судоплатова о том, что Остапов не справляется. Почему, на каком основании такое утверждение? А Думбадзе уже кричал в телефон:

– Кто это?! Сержант Ильин? Что у вас там за стрельба? Фрицев добиваете? Выбиваете?.. А где командир взвода? Я говорю, где Остапов? Пленных допрашивает? Позовите его к телефону… Да, пусть срочно позвонит и доложит обстановку. – Думбадзе положил трубку и устремил глаза на Глеба: – Остапов допрашивает пленных, товарищ подполковник.

– Пленные немцы, – оживился Брусничкин. – Это же отлично! А вы говорите, Остапов не справляется. Пленных допрашивает, а кто в плен не сдается – добивает, я так понял.

– Выбивает, товарищ комиссар, – поправил Иосиф.

– Это все равно, – весело ответил Брусничкин.

Запищал зуммер. Глеб взял трубку.

– Доложите обстановку, товарищ Остапов. Так… Так. Хорошо… Правильно делаете… Все правильно. Пленных отконвоируйте к нам. Лес хорошенько прочешите, чтоб ни одного не осталось. И помните вашу главную задачу – отсекать пехоту от танков. Вы меня поняли? Вот и хорошо. Сколько конвоиров? Думаете, одного достаточно по полю? Не убегут? Мороженые? Ну смотрите. Будьте бдительны. День предстоит тяжелый. Экономьте силы и боеприпасы. Обед привезут. Горячий. Всех благ, Олег Борисович.

Положил трубку и сделал внушительную паузу. Потом заговорил, обращаясь к