КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Но он упорно продолжал работу над книгой, гордо заявляя знакомым, что работает «в стол». Наконец, время пришло. Книга о шпионах в ГРУ была выверена вплоть до запятых, а завеса секретности в вопросах деятельности российских спецслужб стала прозрачней… Словом, он решился и напечатал книгу в одном из известных издательств без согласования с «контрой».

Разразился небольшой скандальчик. Многие и в ведомстве, и в параллельных силовых структурах высказали непонимание и делали замечания по самым различным аспектам. Руководство КГБ и ЦОС заявили: почему выход книги не согласован с нами?! Это были в чистом виде характерные для всех секретных служб мира перестраховка и запретительство.

Одни из коллег, участвовавших вместе с ним в разработках, замечали отдельные неточности. Но невозможно и даже нецелесообразно в художественном произведении описывать деятельность контрразведки во всех подробностях и абсолютно точно следовать фактам, если только это не служит зашифровке подлинных действий чекистов в оперативных целях. Другие думали, почему он написал об этом, а не я или кто-то другой. В таких суждениях чувствовался привкус зависти, поэтому об этом говорили тихо и осторожно.

Естественно, негативную реакцию проявило руководство ГРУ. Фактически всё написанное о предателях из числа сотрудников военной разведки было хотя и правильно, но как-то не по-товарищески.

Когда после выхода книги начальник военной контрразведки приехал на очередную рабочую встречу с руководством ГРУ, он сразу заметил, что начальник военной разведки и многие из его знакомых грушников по прежней службе не очень искренне подают ему руку для приветствия.

Когда они остались наедине, начальник ГРУ высказался конкретно:

– Не ожидал от тебя, Георгий Александрович! Зачем вы вылили на ГРУ столько грязи? Мы ведь всегда работали и работаем с военной контрразведкой в тесном контакте, честно обмениваемся информацией…

Георгий Александрович не стал кривить душой, да и в такой ситуации разговор мог быть только прямым, откровенным.

– Во-первых, Ткаченко выход книги со мной не согласовывал. Она была написана несколько лет назад, мы её несколько раз не одобряли для печати. Конечно, у него терпение кончилось. Может, оно и к лучшему. Он ведь написал правду, и далеко не всю, ты ведь знаешь, как было на самом деле. Сколько проколов допустило руководство ГРУ, да и военная контрразведка многое разглядела не сразу, и с разоблачением некоторых «кротов» мы явно затянули. Один генерал Поляков чего стоит! Давай не будем ворошить это дело, и наша дружба останется прежней, а от совместной работы нас никто не освобождал.

– Согласен, – Кораблев пожал ему руку и искренне улыбнулся. – Кстати, и из вашей «конторы» тоже немало ушло на Запад…

– Знаю. Плохо работаем с людьми, многих можно было вовремя удержать от преступления, если бы научились ценить хороших сотрудников и своевременно избавляться от подонков. Но это люди не от нас, среди сотрудников военной контрразведки не было предателей, у нас работают патриоты и исключительно за идею. Пока… ГРУ тоже может об этом написать. У вас ведь талантов не меньше, чем у нас, – предложил он.

– Если мы полезем в эти склоки, то конца-краю не будет… – миролюбиво заметил Кораблев.

– Могу сообщить, что сейчас наши ребята пишут книгу о бывшем вашем руководителе генерале Ивашутине. Хорошую, добрую книгу! Мы её уже согласовали с семьей генерала, нашли о нем много новых интересных материалов. Думаю, что эта книга вам и всем сотрудникам ГРУ будет интересна. Это будет наш подарок коллегам.

– Это хорошее дело, тем более что Ивашутин наполовину ваш человек…

Перестройка и КГБ. Ошибка Горбачева

Самая распространенная иллюзия, самая большая ошибка русских царей и многих последующих руководителей СССР и новой России состоит в том, что они искренне рассчитывали, что могут дружить с Европой. Но Европа всегда боялась и ненавидела Россию за её «особливость», за обширность её территории и богатства природы, за неискоренимую приверженность православной вере и русский характер, за отвагу и стойкость её армии, всегда побеждавшей европейских агрессоров.

Европейцев удивляли и вызывали уважение и зависть талант русских умельцев, гений её ученых и писателей, особенности русской души. Особенно преуспела в этом Англия, которая последовательно и неуклонно, тайно и явно враждовала с Россией и вела против неё борьбу, особенно с помощью спецслужб. Этому не мешали даже близкие родственные связи английских королей с русскими царями.

В политике Германии, Франции и Швеции по отношению к России периоды войн и конфронтации нередко сменялись недолговечной дружбой, но искренности в отношениях между государствами не было никогда, чего нельзя сказать о народах. Русские люди на протяжении веков поддерживали тесные дружеские контакты с французами, немцами и шведами, их культуры неразрывно связаны и взаимно обогатили друг друга.

Но разведка и контрразведка устроены так, что по определению не могут расслабляться и верить сладкоречивым голосам зарубежных политиков. К сожалению, многие российские политики искренне заблуждались или делали это по злому умыслу, не прислушиваясь к предупреждениям собственных спецслужб. А зря!

Особенно преуспел в этом генеральный секретарь ЦК КПСС и первый и последний Президент СССР Горбачев.

Народ и партия искренне хотели верить Горбачеву, когда он провозгласил перестройку, гласность и демократию. Спецслужбы страны помогали ему в этих благих намерениях, пока первыми не почувствовали в его намерениях и поступках неладное. На то они и спецслужбы, чтобы знать, анализировать и предвидеть возможные подводные камни истории. Но они в силу своего статуса в системе власти не могли воевать с руководителем государства по определению, могли только информировать и давать рекомендации. Как оказалось, бесполезно…

Ошибки Горбачева были следствием его честолюбивых планов и лозунгов. Горбачев, что свойственно многим политическим лидерам, хотел войти в историю страны как самый прогрессивный и демократический лидер, а в мировую историю – как человек, изменивший мир, и в этом нет ничего предосудительного.

Ошибка его состояла в том, что личные амбиции стояли для него на первом плане, а возможные последствия реформ для народа и будущего страны он не просчитывал. Возможно, он был неспособен это сделать или сознательно не хотел задумываться – это помешало бы ему быть столь решительным в принятии единолично судьбоносных решений. Такое поведение политика вполне можно классифицировать как авантюризм и волюнтаризм.

Но с этой бедой консервативная и патриотическая части руководства партии и государства, возможно, смогли бы побороться и справиться. Однако Горбачев с первых шагов перестройки заявил себя как лидер мирового масштаба, стремящийся изменить мир, а для этого ему нужно было получить признание и одобрение мирового сообщества, и в первую очередь глав ведущих стран Запада. Это оказалось совсем не сложно.