КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Однажды в ЦДЛ Чернышов познакомился с генералом Владимиром Николаевичем Бочаровым, который служил в Главном управлении кадров Министерства обороны.

Когда он рассказал о своем увлечении историческими материалами о военных и писателях, Бочаров предложил:

– Тебе надо прийти ко мне в ГУК, покажу тебе некоторые материалы из личных дел военачальников, конечно не все, но кое-что можно. Там в автобиографиях и в закладках за обложкой можно найти такое, о чем ни в энциклопедиях не пишут, ни в сплетнях не разболтают. Приезжай, не пожалеешь! Может, когда-нибудь об этом можно будет написать в книгах. Пока не дадут. Я вот пишу стихи только о Ленине. Мне, как политработнику, по статусу о другом не положено. Не поймут! И то хотел вступить в Союз писателей, так отказали! Якобы в административном отделе ЦК КПСС кто-то возражает…

Евгений Евгеньевич через пару недель приехал к нему в ГУК. В просторном кабинете на втором этаже, пока адъютант ходил в картотеку за личными делами военачальников, они попили чаю, сыграли партию в шахматы, поговорили о литературе и писателях.

Посмотрев несколько красных папок и погрузившись в историю жизни и военной карьеры этих выдающихся людей, Евгений Евгеньевич понял, что мы действительно не знаем свою историю и еще долго не будем знать о том, что в ней было на самом деле. Бочаров разрешил ему сделать выписки из нескольких личных дел, но предупредил, чтобы он не ссылался на источник и в ближайшее время не публиковал эти данные.

– Я считаю, что ты, как писатель, должен знать эти факты, и люди тоже должны будут узнать о них. В свое время и с соответствующими комментариями! – напутствовал он Евгения Евгеньевича.

В результате в блокноте писателя добавилось еще несколько страниц.

Неизвестные биографии: Москаленко, Баграмян, Ахромеев

– Знаем ли мы свою историю? Вопрос риторический, ибо общеизвестно, что люди в силу идеологических причин или по иным конъюнктурным соображениям постоянно меняют свой взгляд на прошлое, меняя тем самым саму историю, но мы, российские граждане, кроме того, просто не знаем многих фактов собственной истории. Так, мы не знаем многие факты биографий известных исторических личностей, в том числе военачальников, – рассуждал Евгений Евгеньевич, – даже знаменитых и всемирно известных…

Оказывается, маршал Советского Союза Москаленко начинал службу красноармейцем партизанского отряда Сибирской группы Южного фронта. Это было в 1920–1921 годах. В годы Великой Отечественной войны он уже командовал армией, а в послевоенные годы ПВО Московского района (1948–1953), Московским военным округом (1953–1960), Ракетными войсками стратегического назначения (1960–1962). Затем с 1962 по 1983 год был заместителем министра обороны СССР – Главным инспектором, а с 1983 по 1985 год – генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов («Райская группа») МО СССР. Умер 17 июля 1985 года. Таковы сухие строки энциклопедического справочника.

Однако, как следует из автобиографии Москаленко, до 1921 года такого воина среди красноармейцев не было. Был красноармеец по фамилии Батрак, который именно в 1921 году, во время учебы в Харьковской артиллерийской школе и Украинской объединенной школе красных командиров, сменил фамилию Батрак на Москаленко. В служебных характеристиках, относящихся к тому времени, отмечалось, что он вспыльчив и имеет привычку обсуждать приказания начальников.

Очевидно, впоследствии он избавился от этих недостатков, по крайней мере упоминаний об этом в характеристиках больше не было, а его блестящая карьера говорит сама за себя. Сменил ли он прежнюю фамилию, как неблагозвучную, или выбрал новую по идейным соображениям? Были ли эти причины вескими или случайными? Вряд ли кто-то может ответить сейчас на эти вопросы. Фактом остается то, что вошел он в историю как Маршал Советского Союза Москаленко. А о том, что он в молодости сменил фамилию Батрак на Москаленко, история умалчивает.

А о роли Москаленко во время командования войсками Московского военного округа в звании генерал-полковника, в аресте и расстреле Берии тем более много белых пятен.

Факты свидетельствуют только о том, что Хрущев, выбрав исполнителями ареста Берии Москаленко и Жукова, так искусно распределил между ними роли, что до сих пор в их показаниях на следствии и в мемуарах столько разночтений, что еще многие годы историки не смогут (если даже захотят) прийти к единому мнению.

Точно известно, что за арест и расстрел Берии он обещал группе военачальников звание Героя Советского Союза, но они от этого отказались. Зато не отказались от очередных воинских званий и должностей. К примеру, Москаленко вскоре получил звания генерала армии, маршала Советского Союза и должность заместителя министра обороны.

Иван Христофорович Баграмян. Если заглянуть в его автобиографию, то он также оказывается не Баграмяном, а Баграмянцем, а его родные братья более того – Баграмовыми.

Бочаров рассказывал мне, как сложно было свести концы с концами при написании поздравительного адреса к юбилею Баграмяна, когда он привез его личное дело в секретариат КГБ. Вместе с начальником секретариата генералом Соколовым мы стали изучать личное дело, чтобы написать аргументированное поздравление за подписью Андропова.

При сравнении с Большой советской энциклопедией, где было написано, что маршал Баграмян является активным участником Гражданской войны и членом КПСС с многолетним стажем, трудно, почти невозможно было увязать тот факт, что, как следовало из собственноручно написанной Баграмяном биографии, он в течение 2 лет и 11 месяцев (с 1917 по 1919 год) служил в 1-м армянском конном полку ДАШНАКСКОЙ АРМИИ, то есть воевал на Кавказе и против турок, и против советской власти – одновременно.

Однако с мая 1920 года, когда в городе Александрополе большевики подняли восстание, он действительно принимал активное участие уже в борьбе против дашнаков.

Несмотря на это сомнительное, с точки зрения «кровожадных» чекистов, обстоятельство, Баграмян сделал блестящую военную карьеру в Советской армии, занимая в конце службы посты заместителя министра обороны СССР – Главного инспектора и начальника тыла Вооруженных сил.

И всё это несмотря также на то, что его родной брат – Баграмов Алексей в 1938 году арестовывался органами НКВД. Очевидно, что в ряде случаев сталинская формула «сын за отца и брат за брата не отвечают» действовала не только избирательно, но и справедливо. Вместе с тем в члены КПСС по каким-то, а может быть, именно по этим причинам он вступил (или был принят) только в годы Великой Отечественной войны, в 1941 году.

Очевидно, что предвоенные репрессии коснулись в армии далеко не всех, и не без оснований. Да, погибло немало, иногда без достаточных оснований, но верно и то, что часть военной верхушки, недовольная действиями Сталина, готова была при удобном