Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

— Могу засвидетельствовать, — произнес он, — собака набросилась на ребенка и беспощадно его искусала.

— Что вы! — перебила мамаша, с огорчением поглядывая на свое рослое чадо. — Видела из окна, как мой сынок дергал за хвост и щелкал беднягу по носу. Вот собачка не выдержала и куснула за брючину.

— Жаль, очень жаль, что вы не хотите оформить акт и передать в органы милиции, — пожурил ее Бунаковский. — В следующий раз, если эта болонка даже откусит кому-нибудь голову, ни за что не стану вмешиваться!

…Когда жильцы с третьего этажа были в доме отдыха, чуть подтекла батарея водяного отопления, и у хозяев квартиры, что жили под ними, на потолке появилось пятнышко.

— Рекомендую настоятельно, — произнес тут же появившийся Семен Евдокимович, — зафиксировать факт и сообщить о грубейшем нарушении правил общежития по месту работы.

— Их же дома не было. Да и живем мы в ладу, дружбе.

— Кумовство, либерализм, беспринципность!

…В очереди раздался тихий возглас: «Ну и разиня! У тебя, наверное, ранний склероз развивается». Бунаковский молниеносно пробрался в «голову» очереди и раскрыл папку:

— Давайте-ка, гражданка, зафиксируем, что этот гражданин в стиляжных очках оскорбил вас в публичном месте.

— Что вы такое говорите? — удивленно спросила женщина. — Этот гражданин — мой муж. Забыл дома деньги. А мы собирались купить дочке шубу.

— Во-первых, надо еще доказать, что вы члены одной семьи, — возможно, выгораживаете своего хахаля. А во-вторых, и родного супруга полагается воспитывать дома.

Знакомые, соседи иногда увещевали Семена Евдокимовича:

— Перестаньте лезть в чужие дела и разжигать по пустякам страсти!

Человек с папкой сразу вспыхивал:

— Как это «в чужие»? Что я — эгоист, равнодушный субъект или беспринципный обыватель?!

Читатель, вероятно, ждет от автора благополучной развязки: Бунаковский сам проштрафился, а добровольными свидетелями его неблаговидных поступков по счастливому стечению обстоятельств стали и автоинспектор, и мамаша шалуна, и все другие жильцы дома, которым надоел своими приставаниями Семен Евдокимович.

Хорошо бы закончить эту короткую историю именно так. Но нельзя. Может быть, кто-нибудь из знакомых и соседей Бунаковского знает про какие-то его нехорошие дела, но помалкивает. Не хочет ввязываться и связываться.

А Семен Евдокимович процветает и говорит с гордостью:

— Быть свидетелем — не хобби, не пустое увлечение, а мое призвание! Ходил в свидетелях и буду ходить!

ЕГО ХОРОШО ЗНАЮТ

Попробуй, подступись к нашему новому завхозу Павлу Макаровичу Осьминину! Поначалу думали — святой и беззащитный человек. А оказалось совсем наоборот…

В конце первой же недели он отличился — с двухчасовым опозданием пришел на работу. Завхоза вызвал начальник отдела:

— Что случилось? Из-за вас сорвали отправку бригады ремонтников.

— Транспорт городской подвел. А сорвали, видимо, зря — незаменимых у нас нет…

— Почему вы так себя ведете?! Плохо начинаете!

— Торопитесь с выводами! — последовал ответ. — Меня знает начальник управления! — и не попрощавшись, жертва троллейбусно-автобусных неурядиц вышла из кабинета.

Спустя месяц Павел Макарович перепутал накладные и поставил под удар жильцов большого общежития.

— Объяснения не нужны, — коротко сказал ему заместитель управляющего. — Придется объявить вам выговор.

— Зря пугаете! Меня хорошо знает руководитель главка. Вместе долго работали…

После паузы последовал вполне деликатный совет:

— Прошу все же в следующий раз быть внимательнее…

А через полгода Осьминин пришел на работу в стельку пьяный. На этот раз сам управляющий трестом немедля вызвал завхоза:

— Все ясно! Пишите заявление об уходе!

— Зачем оргвыводы? Между прочим, меня отлично знает наш первый замминистра…

Павел Макарович отделался выговором. Но по тресту пошла устойчивая молва: к завхозу не подступишься — всюду у него есть рука.

Вот только непосредственный руководитель Осьминина — начальник отдела — решил проучить, как он выражался, «щитоносца»: послал письма — в управление, главк и министерство. Сообщил о том, что товарищ Осьминин П. М. очень плохо работает, безобразничает и непрестанно ссылается на высокие авторитеты, личные связи и т. д.

Вскоре пришли ответы от трех адресатов: все они, действительно, знают Осьминина. Один учился с ним когда-то в десятилетке и поведал, что «Павел, ныне Макарович, за леность и недисциплинированность исключен был из девятого класса». Второй работал с Осьмининым в одном районе и в самые сжатые сроки выпроводил его из горкомхоза за бездеятельность и бюрократизм. Третий тоже, оказалось, великолепно знаком с Павлом Макаровичем: в свое время разбирал его двадцать пятую — «серебряную» жалобу о незаконном увольнении с «руководящего административно-снабженческо-распорядительно-хозяйственного поста». И оставил приказ в силе.

Когда завхозу показали эти «входящие», он поскреб подбородок и преспокойно разъяснил:

— А разве я обманул или что приврал? Все же они подтвердили, что знают меня…

НЕМНОГО ВООБРАЖЕНИЯ

Второй год заведую я Домом культуры. Но актеров областного театра на нашей сцене ни разу не видел. Может быть, потому, что наш район глубинный.

…И вот наконец сегодня приехали артисты. Привезли пьесу о славной рабочей семье, о ее радостях и горестях. Эту пьесу я уже видел в областном центре. И очень она мне тогда понравилась: хотелось бы, чтобы посмотрели ее жители нашего поселка.

Задолго до третьего звонка все сидели на местах. Но занавес подняли с опозданием на целый час. Оказалось, забыли привезти какой-то задник и его срочно заменяли чем попало…

Тихо в зале. Диалоги героев сразу же захватили зрителей. Но постепенно я начал замечать совершенно непонятные явления… Странно выглядела обстановка квартиры знатного мастера. Она напоминала деревенскую хату петровских времен, а не комнату горожанина двадцатого века. Я отчетливо помнил, что на областной сцене декорация была совершенно иной. Здесь же вместо дивана — кривоногая скамья, несколько табуретов заменили книжный шкаф и всю другую мебель. А стол и вовсе поразил меня — размером чуть побольше спортивного чемоданчика, он очень трогательно был накрыт… последним номером районной газеты.

«Ничего, — подумал я. — Главное, чтобы актеры хорошо играли. Всем же понятно, что выездной спектакль не может быть оформлен так же, как на основной сцене».

Началась новая картина. Но что это такое? Почему столько новых исполнителей? Наверное, второй состав. Или, может быть, срочная замена?.. Актер, играющий конструктора, путает слова, не слышит суфлера, хотя даже в задних рядах зрители отчетливо разбирают его подсказки. И героиня почему-то совсем не похожа на студентку — толстая, неповоротливая, усталая. К тому же, реплики произносит невпопад и почти все время бессмысленно смотрит куда-то вдаль, словно пронзая взором недавно оштукатуренные стены нашего зала. И опять вспомнил, как искренне, правдиво играла эту роль молодая артистка у себя в театре!

И уж совсем растерялся я, когда на сцену вместо студента-первокурсника вышел актер с солидным брюшком и изрядной лысиной, как