Нечистые слова. От заговоров до мемов: как русский язык хранит историю - Сергей Владимирович Жарковский

Несмотря на свою потустороннюю сущность, цмок мог интегрироваться в народную обрядность. Особняком стоит уникальная роль цмока как участника свадебного обряда, записанная фольклористами в Лепельском районе Витебской области. По легенде, в день любой свадьбы в деревню Волова Гора из озера приплывало змееподобное чудовище. Жених и невеста в полночь должны были принести к омуту на канале угощение и выпросить у цмока благословение на семейную жизнь. Церковь этот обычай не одобряла, но среди местных нарушать его никто не решался, веря, что довольный змей действительно даровал счастье молодым.

Побеждал герой-богатырь цмока в сказках, как и положено, хитростью с помощью волшебного помощника (например, коня) или советов знающей старухи. Дракону отрубали голову (или головы) и прижигали огнем место среза, чтобы не выросла новая. В общем, если коротко, цмок — почти как Змей Горыныч, но более практичный: не мост на тот свет через реку Смородину охраняет, а так, коровок ворует, девок портит, деньги свои сторожит, но может и счастье семейное подарить, если что.

Чур: дух, которого не было

Наверное, ни одно старинное слово не обросло таким количеством мифов и противоречивых толкований, как простое междометие «чур». «Чур меня!», «Чур делим пополам!», «Чур не я!» — эти выражения до сих пор звучат даже в бытовых разговорах. Но откуда взялось это странное слово? И правда ли, что существовал некий бог Чур, которого все как раз таки и чурались?

Вообще, у слова «чур» было другое, прямое значение: «граница, межа, предел». Оно хорошо известно в западных и южных русских говорах (калужских, смоленских, воронежских), а также в белорусском и украинском языках — в общем, в исконно земледельческих регионах. В частности, Владимир Даль приводит в качестве примера употребления выражение «Не ступай за чур!», то есть «Не переходи черту». Соответственно, наше привычное «чересчур» буквально значит «через границу» — «слишком». В некоторых диалектах «чурами» называли межевые столбы, которые эту границу отмечали.

Слово сохранилось и в топонимике: названия деревень Чурилово, Чуркино, Чураково встречаются в разных регионах России, особенно на западе, что косвенно подтверждает связь с межеванием и охраной родовой территории.

В XIX веке историки и исследователи славянской мифологии уверяли, что Чур — это обожествленный предок, охраняющий родовые земли. Например, такой версии придерживался Василий Ключевский, который писал: «Чур — славянское божество межевых знаков, покровительствовало приобретению и наживе». Этнограф конца XIX века Сергей Максимов и вовсе называл его «полубогом», который «любит и ненавидит, наказывает и награждает».

Так и появился миф, что Чур — это якобы существовавший в поверьях славян дух — хранитель границ земельных и символических. Крикнул «чур!» — и очертил вокруг себя невидимую черту, за которую нечистая сила не может проникнуть. Это слово использовалось в конкретных обрядах. Например, в некоторых деревнях Калужской губернии при первом выгоне скота в поле хозяйка произносила: «Чур, моя коровушка, чур, моя беленушка!» — ограждая ее магической чертой от бед. В Воронежской губернии существовала детская игра «Чурки», где граница поля обозначалась чурками (поленьями), и переступать ее было нельзя.

При этом, по убеждениям ученых того времени, Чур — не просто дух, а дух умершего родственника. Поэтому с именем Чура сближали и слово «пращур» — «предок». Мол, предок это и есть «пра-чур».

Уже в первой половине XX века версию о потустороннем персонаже ученые отвергли. Никаких достоверных свидетельств о боге Чуре в древних источниках нет. Все оказалось донельзя просто: «чур» — просто восклицание с глубинным значением уже упомянутой границы, которое со временем обросло мифами.

Какова же этимология этого слова? У лингвистов есть несколько версий, но все они выглядят довольно сомнительно. Скажем, «чур» — эвфемизм от «черт»: чтобы не призывать нечистого, его имя заменяли похожим по звучанию словом. В свою очередь, этнограф Дмитрий Зеленин в труде «Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии» высказал мнение, что это образование от греческого κύριος («куриос») — «господин, Господь». И восклицание «чур!» как бы аналог современного «Господи!», «Боже упаси!» и тому подобного. Славист Никита Толстой связывал слова «чур» и «чурбан»: деревянные столбики-обереги — чурбаны — ставили на границах, отсюда и наш оберегающий «чур».

Однако, скорее всего, «чур» — это дошедшее до нас сквозь тысячелетия восклицание, которое означало запрет касаться чего-либо, то есть постановка этакой магической границы. Но никакого бога или духа Чура в пантеоне славянских божеств все же не было. Иногда слово — это просто слово.

Шишига: дух-смутьян

Идете вы по древнерусскому лесу, а знакомая тропинка бесследно исчезает. Моетесь в бане — на вас падает ком грязи, а вокруг никого, лишь слышен тихий смешок. Кто это? Скорее всего, шишига — один из самых колоритных и вездесущих духов славянской мифологии. У нее много имен и обличий: шиш, шишок, шишиган, шишимора-кикимора.

В отличие от многих других духов, у шишиги нет четкого облика, и в этом ее главная сила. Она (или он?) дух-невидимка, дух-смутьян, воплощение самой идеи помехи и путаницы. Имя говорит само за себя: оно связано с диалектными глаголами «шишить», «шишлять», что значит «шнырять, сновать без цели». А еще со словом «шиш» — так в народе называли черта, и на иконах бесов часто изображали с волосами «шишом», то есть дыбом, что послужило основой для этого эвфемизма.

Иногда шишигу могли представлять как скромную, робкую и неповоротливую косматую бабу. Владимирские и ивановские крестьяне называли этим словом разных представителей нечистой силы, а также людей, которые с ней знаются. Существовало сразу несколько разновидностей шишиг.

Лесная шишига — родственница лешего, но более мелкая и вредная. В сибирских и уральских быличках она сбивает путников с тропы, заводит в болото, откликается эхом, но чужого голоса и пугает по ночам, раскачивая деревья. Про человека, который заблудился и мечется на одном месте, в народе могли сказать: «Его шишига обошла» или «Сквозь шишигу прошел».

Водяная шишига — шишимора — обитает в омутах, особенно возле мельниц. Часто она не топит людей, а лишь мелко пакостит: стучит по дну лодки, путает сети рыбака или просто плещет водой с берега. В сказаниях обрусевших коми-зюздинцев (группа коми-пермяков) шишига и вовсе похожа на русалку: сидит на берегу, расчесывает волосы гребнем, а если ее спугнуть, может прийти ночью к человеку в избу и жалобно плакать.

Также у шишиги есть и домашняя ипостась —