Советские анекдоты - Алекс Бертран Громов

Ученые

– Заяц, что ты тут сидишь и пишешь?

– Диплом.

– А на какую тему?

– Как зайцы едят волков.

– Ты что?! Оборзел, косой?! А ну пойдем вон в те кустики, разберемся, кто кого!

– Хорошо, но давай-ка лучше в те.

Заходят, а там медведь – берет волка, скручивает в узел и подает улыбающемуся зайцу.

– Запомни, серый, неважно, какая тема, главное, кто научный руководитель!

В СССР, с самого возникновения до распада, количество ученых неуклонно возрастало. Так, в середине 1980-х годов, согласно официальным советским справочникам, число научных работников достигало полутора миллионов человек. Зарплаты сотрудников, имеющих научные степени, в два-три раза превышали зарплаты молодых специалистов, составлявшие 90–120 рублей в месяц. Эта финансовая разница обыгрывалась во многих советских анекдотах, посвященных отечественным ученым, и в песне Владимира Высоцкого «Мой сосед», в которой звучала обида завистника на соседа-ученого: «Я б в Москве с киркой уран нашел при такой повышенной зарплате». Другой темой анекдотов были разнообразные «открытия», которые наряду с реальными открытиями делались в научных институтах для «галочки» и для того, чтобы свое начальство смогло «остепениться» – то есть даже вовсе не ученые, а высокопоставленные администраторы в науке получали степени кандидатов и докторов наук и большие незаслуженные премии.

В позднее советское время это вызывало многочисленные скандалы с участием докторов наук, кандидатов наук, членкоров и даже академиков. Многие из этих скандалов выплескивались на страницы газет и журналов, а иногда – в телевизионные диспуты и яростные споры, которые еще не были в то время постановочными зрелищами для телезрителей.

Однажды у чукчи спросили:

– Чукча, вы хотите стать почетным академиком Академии наук СССР?

Чукча подумал и сказал:

– Однако, хорошо! По четным – академиком, по нечетным – рыбу ловить!

Генетика – фиговая какая-то наука. Одни наследуют от своих родителей голубые глаза или темную кожу, а другие – четырехкомнатную квартиру в хорошем районе.

Ученый:

– Нам наконец-то удалось научить собаку азбуке Морзе!

Собака постукивает лапой.

Журналист:

– Что она сказала?

Ученый:

– «Гав».

– Профессор, что такое наука?

– Наука – это все то, что позволяет студентам получить диплом, а преподавателям – засыпать студентов на экзаменах.

Ученые доказали, что самое большое количество витаминов содержится в аптеке.

Кандидат филологических наук с ходу сымет комнату…

– Кеша, а как вы думаете, почему у Пушкина кот ученый сидит на цепи?

– А это чтобы он не мог уехать.

Стоматологи

Стоматолог, советский зубной врач, был одной из самых уважаемых профессий, связанных с «блатом». Кто не хотел обладать красивыми зубами, которыми можно было к тому же жевать разнообразную пищу?

Хотя медицина в стране официально считалась бесплатной, но именно советские люди, причем – не только дети, боялись дантистов как огня, в своих разговорах сравнивая поход к зубному врачу с посещением камеры пыток.

В чем это выражалось? В самой обстановке, которая не приносила успокоения больным, в очередях к хорошим врачам, в не слишком удобных врачебных креслах, в недобрых запахах (в том числе в резком духе горелой кости), в самом виде простеньких металлических, почти белоснежных, но уже заляпанных кровью плевательниц и в инструментах, которые впечатлительным больным напоминали пыточные… В придачу – тоскливый звук бормашины и дым изо рта пациента, который это сам видел. Порой бормашина во время эксплуатации во рту ломалась и часть бура оставалась в зубе.

Одной из проблем было возможное (частое) отсутствие обезболивания – вырывали и лечили без анестезии. Не хватало лекарств и материалов. Обычный советский стоматолог работал как на конвейере, хотя, невзирая на это, пытался помочь пациентам.

Юрий Алексеевич Рыбин (главный врач клиники «Зубъной Домъ») – специально для этой книги:

До революции 1917 года зубные протезы в России были доступны лишь немногим – в основном богатым горожанам, тогда как большинство людей просто удаляли больные зубы. После революции советская стоматология только формировалась. В 1920–30-е годы протезирование было ограничено столицей: в Москве делали первые вставные челюсти.

Основой протезов служила вулканизированная резина. К концу 1930-х годов в Ленинграде наладили производство фарфоровых зубов и цементов, что постепенно заменяло кустарные методы на индустриальные. Одновременно росло число специалистов: открывались новые стоматологические факультеты, а квалифицированные зубные техники и врачи постепенно делали протезирование доступнее.

В 1960-е годы акрил окончательно вытеснил резину, а промышленность выпускала готовые зубы и пластины. Развивались бюгельные протезы с металлическими дугами – сначала из стали, позже из кобальто-хромовых сплавов. Золотые коронки оставались символом достатка.

В 1970–80-е годы акцент сместился на эстетические решения. Лаборатории получили более современное оборудование: литейные установки, электрические печи и ультразвуковые ванны. К 1980-м годам советская ортопедическая стоматология достигла значительного прогресса: был налажен промышленный выпуск протезов и материалов, внедрялись новые технологии, а базовые услуги стали относительно доступными для населения. При этом развитие оставалось ограничено дефицитом, изоляцией от мировых рынков и сложностью высокотехнологичных решений.

Но, конечно же, во времена начала моей практики оборудование было простое, можно сказать допотопное! Турбинных наконечников не было, мы вообще только слышали про это. Механическая обработка, обточка зубов проводилась механическим наконечником, со скоростью от 10 000 до 30 000 оборотов в минуту. И это все без водяного охлаждения, без обезболивания, т. к. на вооружении был новокаин и в лучшем случае лидокаин. Использовали мышьяковистую пасту, чтобы убить нерв, и это не всегда было успешным, болевая чувствительность была практически в 80 % случаев. И пациенты всё терпели, даже не понимаю, как это можно терпеть!

А каналы обрабатывались пульпоэкстракторами и дрильборами, которые то и дело обламывались в каналах, ведь таких инструментов, как сейчас, вообще не было, мы даже не знали, что такое – файлы, профайлы и т. д. Однажды из Германии приехал мой друг стоматолог, подарил мне карпульный шприц, на что я ответил – а что это и для чего?! А карпульный шприц предназначен для проведения анестезии! А также он подарил гуттаперчу и сказал – они этим пломбируют каналы после удаления нерва. Естественно, я и понятия не имел, как этим можно пользоваться!

А когда зуб нужно было сохранить, покрыть коронкой, то использовали стальные коронки, в лучшем случае покрывали напылением (нитрид титана), что имитировало золото. А эстетические коронки на передних зубах назывались по автору – по Белкину, на тот момент это было суперкруто. Но очень важный момент – объем обточки зубов был небольшой, в отличие от нынешнего; даже иногда приходят пациенты, снимаем старые штампованные коронки, а зубы целые.

Особое внимание, конечно, уделялось коронкам из золотого сплава. Однажды пришла пациентка, принесла