Синдром самозванца. В клубе самых успешных и талантливых людей планеты - Джилл Стоддард

улыбаясь, болтая и обнимая друг друга в знак приветствия. Я никогда не видела ничего подобного в традиционной академической среде. Во-вторых, мой потенциальный начальник, фанат New York Yankees, сказал, что я могу не получить эту работу только в том случае, если буду фанаткой Red Sox. Он знал, что я из Бостона, поэтому уже начал подтрунивать надо мной. Я его обожала. В-третьих, один из преподавателей, зная, что я также планирую пройти собеседование на другую образовательную программу, пошутил: «Наша программа лучше, чем у них». А его коллега-психоаналитик, которой было известно, что я бихевиорист, подмигнула мне: «Мы здесь не опускаемся до таких примитивных методов самозащиты». Я знала, что здесь будут рады любой точке зрения.

Получив предложение, я должна была лишь согласиться на него. Это ведь не так уж и трудно, да? Я смогу реализовать себя, меня будут ценить как клинициста, я начну работать в приятной и дружественной атмосфере. Но на все попытки убедить себя в этом мой разум ответил: «Как ты собираешься помогать студентам с исследованиями, если сама плохо разбираешься в исследовательской работе? Статистика? Ты собираешься помогать студентам со статистикой? Шутишь, что ли? Как долго, по-твоему, ты сможешь притворяться преподавателем? Тебе повезет, если хоть один семестр продержишься».

Все усложнялось еще и тем, что я получила докторскую степень в одном из тех традиционных академических учебных заведений. В моей программе нас (ошибочно) убеждали, что тип университета, в котором я получила работу (в психологии он называется профессиональной школой), был низкопробным. Я считала, что мне невероятно повезло с местом, где я получила образование, ведь факультет очень рисковал, предоставив одно из всего двенадцати мест в моей группе. Я всегда считала, что это было незаслуженно. В моей голове на этот счет тоже нашлась парочка нелестных слов. «Как ты можешь даже думать о том, чтобы перейти на темную сторону? Ты подведешь всех своих бывших наставников и заставишь их пожалеть о том, что они согласились принять тебя. Ты можешь смело попрощаться со своей репутацией».

Мне предстояло принять непростое решение. С одной стороны, я могла прислушаться к своей интуиции, мудрости и ценностям, которые говорили, что это идеальная работа. С другой – я могла послушаться своего внутреннего критика и самозванку и остаться на работе в больнице. Могло показаться, что принять решение не так-то и сложно. Однако вместе с внутренним критиком и самозванкой, которые пытались защитить меня от возможного провала и разочарования, пришли также страх, неуверенность и сомнения. Не пытаться сбежать от этих чувств и потенциальных рисков, чтобы убедиться в правоте своих мыслей, оставив позади вполне стабильную зарплату, было очень рискованно.

Принятие важных решений, связанных с переменами, почти всегда сопряжено с риском. Невозможно предугадать, каким будет результат. Логично, что мысли и чувства часто становятся препятствием для стремления к цели.

К тому времени я уже около восьми лет изучала, обучала и развивала в себе психологическую гибкость. С помощью техник, которые я использовала и которым меня научили, взяла себя в руки и стала беспристрастно, но в то же время с любопытством наблюдать за своими пагубными мыслями. Я поняла, как они пытаются защитить от ошибок. Я приняла страх, сомнения и неуверенность, а затем решила не беспокоиться о результатах. Я обратила внимание на свои ценности, на то, как хотела бы реализовать себя в своей карьере. Я не желала оставаться на неинтересной работе только ради того, чтобы не подвести своего бывшего наставника. Не хотелось упускать потрясающую возможность вырасти как специалист. Я любила преподавать и даже получала за это награды.

Находясь в точке возможности, имея в запасе смелость, готовность работать и навыки (мне действительно нужно было поднатореть в работе со статистикой, но не так уж и сильно, как пытался убедить меня мой разум), я решила быть верной себе и своим ценностям, независимо от своих внутренних переживаний. Я согласилась на эту должность и не пожалела. На второй год работы даже получила награду за выдающийся вклад в развитие факультета. Когда я наконец призналась директору своей бывшей докторской программы, что перешла на «темную сторону», он был очень рад за меня. Он помнил о моих прежних наградах за преподавание и о навыках клинициста. Оказалось, что я никого не обманывала, считая себя традиционным академиком. Слава богу, я не позволила сомнениям и страху принять решение за меня.

Формирование новых отношений с самозванческими мыслями

Мысли и чувства имеют двустороннюю связь. Если начальник просит зайти к нему, а вы думаете: «Черт, меня точно уволят», вас, вероятно, охватит ужас и тревога (а может, надежда и радость, если вы ненавидите свою работу). Если вы испытываете тревогу и сталкиваетесь с неоднозначным утверждением, то, скорее всего, истолкуете его как угрожающее, нежели как нейтральное (1). Другими словами, мысли влияют на то, что мы чувствуем, а чувства – на то, о чем мы думаем. Следовательно, мысли и чувства могут также отражаться на наших действиях. При условии, что мы им это позволяем.

В течение последних пятидесяти лет преобладала психологическая теория, согласно которой то, о чем мы думаем, влияет на самочувствие, следовательно, если изменить свои мысли, изменится и то, что мы чувствуем. Эта теория также подкрепляется исследованиями (2). Обратившись к своему личному опыту, вы поймете, что в принципе в этой идее есть толк. К примеру, вспомните о невероятно скучном совещании или тренинге по управлению персоналом, на котором вам пришлось присутствовать. Какие мысли тогда пронеслись у вас в голове? «Бесполезная трата времени. Когда уже это закончится? Почему я должна сидеть тут? Сколько еще он будет талдычить одно и то же?» и т. д. Что вы тогда чувствовали? Вероятно, скуку, раздражение, а также вам хотелось побыстрее уйти. В таком состоянии очень легко обвинить скучный тренинг, но на самом деле это вовсе не он заставляет вас чувствовать все эти негативные эмоции. Ведь их вызывает то, о чем мы думаем. Посмотрите на эту ситуацию как на уравнение:

А (антецедент: триггер)

↓

У (убеждения: то, что вы думаете об А)

↓

П (последствия: то, что вы чувствуете в результате)

В некоторых ситуациях к уравнению можно добавить С (спор: новое У, убеждение). Затем, когда мы О (оцениваем: определяем, изменилось ли наше П, поведение), видим, принесло ли пользу изменение нашей когнитивной перспективы. Вот если вместо того, чтобы думать «Когда же закончится этот ужасный тренинг?», мы подумаем что-то вроде «Это не конец света. На самом деле это займет не так уж и много времени. Если я разозлюсь, тренинг быстрее не закончится». Возможно, мы не почувствуем себя лучше