Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения - Сергей Владимирович Парфенов

Мы к таким духовным проискам товарища оказались не готовы. Внутри поднималось негодование: подняться вдвоем на вершину пятитысячника более чем затруднительно. Но мы решили рискнуть.

Пожалели о своем решении мы почти сразу: погода в это время года менялась мгновенно! Сначала лил сильный дождь, затем повалил мокрый снег. Мы доставали сухие вещи из рюкзаков, меняли одежду, готовились к штурму. Когда мы преодолели отметку в 4000 метров, началась метель.

Сильная метель в горах с виду напоминает танец снежных вихрей. Под завывающий аккомпанемент ветра небо и земля сливаются в сплошную белую пелену. Ветер ревет, пробираясь в каждую щель одежды, а снег, словно тысячи крошечных игл, хлещет по лицу, забивается под маску и застилает глаза. Но сдаваться было нельзя – вершина совсем рядом! Холод пронизывал до костей, сковывал движения, лишал сил. Дыхание становилось частым и затрудненным, сердце бешено билось, а мышцы напряглись от борьбы с порывами ветра. Но мы должны были дойти до вершины! Должны развеять прах Сергея над Гималаями! Мужики не сдаются!

Обернувшись назад, я обнаружил страшное: наши следы заметает. До вершины мы дойдем, а вот обратно – вряд ли. Неистовая стихия убьет нас. Я это прекрасно понимал. Иван – не думаю.

– Ты че, гонишь что ли? Нам осталась фигня! – перекрикивая ветер, негодовал Ваня.

– Темнеет! Следов нет! Мы не вернемся назад! – емко и громко пытался я донести свою догадку до товарища.

Помимо диалога друг с другом, каждый из нас вел диалог внутри со своим «настоящим мужиком». Такое даже стыдно озвучивать: мы сдаемся? А что скажем близким, родным, друзьям? Мы зассали? Не дотянули? Не смогли?

Ни я, ни Ваня не могли признать, что проиграли.

И ровно в момент внутреннего торга произошло то, чему у меня до сих пор нет объяснения. Кто-то назовет это мистикой или сумасшествием, но я увидел фигуру Сергея Малого. Он сидел на горе, качал головой и смотрел точно на нас. Идти нельзя.

– Все, Вань, разворачиваемся, – твердо произнес я.

Мы тут же достали из рюкзака шкатулку, без какого-либо пафоса и долгих молитв развеяли прах друга в самой гуще стихии и отправились домой.

Окончательно закоченев, в ночи мы добрались до избушки. Каждая клетка тела кричала от холода, мышцы сводило судорогой, пальцы онемели. Каждый вдох казался мучительной борьбой с холодом и все, что я мог в тот момент, – шептать благодарность Богу и ангелам-хранителям за то, что мы спустились. Мы молили деда-индуса дать нам что-нибудь выпить, чтобы согреться. Но он вскинул брови, замахал руками и закричал: «Holly place! Holly place!» – недвусмысленно давая понять, что в святом месте алкоголя нет.

Совсем недалеко от избушки был горячий источник. Кипяток лился прямо с горы, и мы без раздумий доползли до этого места и залезли в воду. Пока мы лежали в огромном теплом бассейне, с неба падали огромные хлопья снега. Я до сих пор, закрывая глаза, вижу эту картинку: лежу в кипятке, сверху падают миллионы, миллионы снежинок, а я – жив. Просто жив.

Дорогие мои дети, иногда лучшее, что вы можете сделать – остановиться. Не гнаться за достижениями, за славой, за стремлением что-то доказать себе и миру. Иногда жизненно важно сказать «нет». Даже если цель на расстоянии вытянутой руки. Иногда лучше сдаться, чем покоиться c миром под памятником с эпитафией «Он в трудной ситуации не зассал».

Письмо «Урок за 25 миллионов рублей»

Ты никогда не узнаешь, на что способен.

Пока не окажешься на краю. Только так можно узнать: ты сильный или слабый? И на что готов, когда жизнь загнала тебя в угол и судьба-злодейка завязала твою тушку в морской узел?

Когда мир проверяет тебя на прочность, ты оказываешься там, где никогда не хотел, и делаешь то, чего от себя не ожидал. И тогда понимаешь: человек способен на все. На тьму и на свет, на любовь и на боль.

Все когда-то давали деньги в долг. Бывают моменты, когда не можешь отказать и, стиснув зубы, протягиваешь человеку купюры. Или наоборот, когда можешь легко перевести нужную сумму и даже не почувствовать этого минуса на своем счету. Речь не о размере: для кого-то это тысяча, для других миллион. Порядок цифр разный, главное, что ты отдаешь свои деньги.

А потом наступает момент, когда тебе самому очень нужна эта тысяча или миллион. Вот здесь и начинается самое интересное. Занимайте места в зрительном зале, вас ждет постановка «Когда-нибудь, обещаю!».

Сцена первая: «Конечно, помню, все под контролем!». Декорации – уверенность должника, его доброжелательный тон и легкая небрежность мол, зачем ты мне напоминаешь, я и так в курсе.

Сцена вторая: «Подожди немного, появились непредвиденные обстоятельства». Из-за декораций уже виднеются срочная операция должника, разбитая машина, прогнившая крыша в доме родителей и другие неприятности, из-за которых нужно дать еще немного времени.

Сцена третья: «Молчание ягнят». Декорации отсутствуют. Имеются только длинные гудки в трубке и непрочитанные сообщения.

Если вы ждете финала спектакля, то спешу вас разочаровать: его нет. Вот такая хреновая задумка режиссера-постановщика. Сцены будут проигрываться по кругу, пока у одного из участников не сдадут нервы, и он не решится на отчаянный шаг.

Лехе было лет 35 – молодой, амбициозный, заряженный на успех парень. Он предложил вложиться в его автобизнес. Цена вопроса – 12 миллионов рублей. Мы все взвесили: реальные объемы, хорошая маржа, быстрая окупаемость. Леха раньше всегда держал свои обещания, поэтому договор мы заключили «по понятиям». В 1990-е все было намного проще: договорились, выпили водки, ударили по рукам. А после – собрались, долг в сумке привезли, попарились в бане, попили водки, да и разбежались.

Но наше «после» затянулось: Леха клялся и божился все отдать, тренировал свою фантазию, каждый раз придумывая все новые и новые аргументы. Мне оставалось лишь слушать сказки и закатывать глаза, ибо с договором «по понятиям» ни в суд не пойдешь, ни имущество не арестуешь.

Вторая ситуация случилась, не поверите, с сотрудником Государственной Думы! Чиновник входил в комитет по энергоресурсам и задумал дело благое: провести электроэнергию в многоквартирный дом. Но вот беда: для осуществления задуманного ему не хватало 8 миллионов рублей. Он пришел просить в долг. Все было подконтрольно, прозрачно, понятно, поэтому я не отказал.

И в первый, и во второй раз это было не ростовщичество. Я не давал деньги под процент и не пересчитывал сумму с учетом