Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения - Сергей Владимирович Парфенов

Но если в предыдущих ситуациях я понимал, что есть риски, то третья история меня удивила.

За помощью обратился мой давний товарищ-бизнесмен. Человек солидный, миллиардер. Ему были нужны не деньги, а мои знания и навыки. Он планировал занять на рынке еще большую долю, а для этого нужно было сплотить команду и построить стратегию.

Зная, что работать с друзьями – затея так себе, я отказался. Тем более летать нужно было в другой город, а это энергозатратно. Но спустя несколько часов жалоб, уговоров и рисования картин счастливого будущего, я сдался. Надел свой плащ спасателя и полетел совершенствовать бизнес друга. Не забыв, надо отметить, подписать при этом договор, где было четко обозначено вознаграждение, 5 миллионов рублей должны были появиться в моем кармане после акта спасения.

В роли независимого коуча и управляющего партнера я принялся наводить порядки: выстраивал иерархию, прокачивал команду, регулировал бизнес-процессы, находил синергию между личными стратегиями каждого сотрудника и бизнес-стратегией компании. Как итог – фирма заняла лидирующие позиции на рынке.

Прошло полгода. Мой друг кормил меня обещаниями, а я такими завтраками был сыт по горло. Меня обманули не только в части мотивации. В конечном счете я ушел в минус: не заработал, да еще и вложил собственные деньги в проживание и перелеты. Конечно, можно было начать требовать возврата долга. Шантажировать, угрожать и даже обратиться в суд. Но с кем судиться? С товарищем, который был вхож в твой дом? С другом, с которым вы 10 лет шли рука об руку?

Мне было непросто. По-хорошему не отдают, по-плохому тоже. Как быть? Что делать? Почему в третий раз произошла похожая ситуация? Что я сделал не так?

Эта мысль меня не оставляла. Я думал об этом днем и ночью, на работе и в кругу семьи. Не просто думал, а говорил, звонил, требовал, встречался. Пытался всеми законными и незаконными, силовыми, судебными, договорными, пацанскими методами решить вопрос. Я вкладывал всего себя! Но результата не было.

И ведь абсурд: ходить просить свои же деньги. Понимать, что решение вопроса на расстоянии вытянутой руки, но дотянуться невозможно. Мне нужны мои деньги не завтра, не послезавтра, а сейчас. Сей-час.

В подобных ситуациях однажды наступает момент, когда ты впервые видишь свою темную сторону – злую, разъяренную, безжалостную.

Никакие приличные фразы не могут описать подобное состояние. Внутри разгорается пламя негодования, обиды, предательства, самобичевания. Ты живешь в огне ненависти и зла 24/7. Ярость застилает глаза, и ты близок к тому, чтобы пойти на крайние меры.

Я дошел до того, что даже встретился с моим проверенным товарищем Павлом, чтобы обсудить план мести. Мы встретились в каком-то забытом богом кафе, и он предложил то, что не снилось мне даже в кошмарных снах.

– Паша, ты в своем уме?! – я смотрел на него как на сумасшедшего. – Нет, этот способ я использовать не буду. Никогда. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.

Я закрыл счет и вышел из кафе в полном недоумении. Как такое вообще может прийти в голову здоровому человеку? А с виду нормальный вроде мужик этот Паша…

Я вновь остался один на один со своей проблемой. И с жизнью, которую превратил в ад собственными руками. Вроде бы у меня деньги есть, а получается, что нет. Меня самого уже начали подпирать кредиторы. И это сильно давило: я чувствовал это физически, эмоционально, ментально. Хотелось хоть ненадолго сбежать от этих проблем, отключить голову, забыться. И я сбежал. Точнее, ушел – в Гималаи.

Там, как вы помните, мы целенаправленно остановились у дворца Далай-Ламы. Из-за того что наш маршрут претерпел изменения, зашли внутрь мы уже тогда, когда сам Далай-Лама уехал. Несмотря на это, дворец был открыт: все желающие могли погрузиться в медитацию, погонять местных собак, пообщаться с монахами.

Те монахи не были похожи на типичных представителей религиозных конфессий: слишком веселые, слишком открытые, слишком жизнерадостные. Всегда улыбаются, искренне приветствуют, читают мантры, медитируют, практикуют.

Некоторые практики выглядели забавно. Например, монахи делились на пары, один садился в позу лотоса, а второй начинал на него кричать, набрасываться, приставать, вести себя агрессивно. Задача сидящего заключалась в том, чтобы сохранять спокойствие, несмотря ни на что. «И это тоже пройдет».

Я наблюдал за этим и думал: «А когда же пройдет у меня? Когда я смогу взыскать старые долги и отдать свои?»

В Гималаях вечера окутаны особой духовной тишиной. Последние лучи солнца скользят по древним стенам, окрашивая их в мягкие оранжевые тона, а молитвенные флаги лениво колышутся на прохладном ветру. В воздухе разливается едва уловимый аромат благовоний, смешанный с холодным дыханием гор. Одним таким вечером ко мне подошел монах и поведал мне философию страданий. Она складывалась из трех простых истин.

Истина первая. Есть страдания, которые тебе причиняют другие люди. Своими действиями, словами, мыслями. Кто-то осознанно, кто-то неосознанно, кто-то по глупости или по незнанию, а кто-то даже и не ведая, что его фразы или поступки могут принести боль.

Истина вторая. Есть страдания, которые ты причиняешь другим людям. Твое тело, душа и разум помнят обо всех страданиях, которые ты своими словами, мыслями и особенно поступками причинил другим. Преднамеренно или нет. Даже если твердишь, что ты об этом не помнишь, тело и душа твои помнят все обиды, нанесенные другим.

Но самая важная истина – третья.

Она заключается в том, что самые страшные, мучительные, невидимые, но при этом самые жестокие страдания ты причиняешь себе сам. Своими же действиями и словами. На пике эмоций, в истерике, в гневе, в агрессии ты уничтожаешь сам себя.

И тут меня осенило: так, как ругал и унижал себя я сам, не делал даже самый злейший враг. «Ну что, дурак, доверился? А ты типа не знал, что так будет, да? Ну и кого ты винить собрался? Какой ты, нахрен, спасатель, что ты о себе возомнил? Ты не спасатель, Сереж, ты дебил!»

Я наносил себе глубочайшую рану, которую никто, кроме меня самого не видит. Не выражал это ни в словах, ни в действиях, но эта черная мгла негатива и боли застилала все внутри, с каждым днем все сильнее разрушая меня изнутри.

Тогда, в Гималаях, я твердо решил раз и навсегда поставить точку в истории с долгами. Прекратить свои и чужие страдания. Прилетев, набрал Паше:

– Твое предложение в силе? Я готов.

– Это твое осознанное решение? Такие дела на эмоциях