Инициация - Оратор

— Возьму на себя. Произнёс Глеб, нанося удар локтем в несуществующую голову.

— Не думай, встретим в копья, заколим в пять ударов сердца. Возразил Борис.

— Нет, брат, ты сам знаешь, прорыв сильнее, когда подкрепляется реальным боем, энергия уплотняется. Сказал он голосом, не терпящим возражений, взял в руки копьё, вошёл в нору, прокапанную рядом с частоколом со стороны севера, она была куда безопаснее, чем обычный выход. Пять выдохов, и он уже стоял с копьём в руках у частокола, медведь приближался всё ближе. Пятьдесят метров, они сканируют друг друга, медведь начинает давить покровом, пусть и с такого расстояния, довольно долго, Глеб принимает позу для броска копья, тело жёстко ломит, поскольку он остановил движение, тело резко покрывается красными пятнами, чувствительность пальцев падает. Двадцать метров, покров настиг Глеба, но его тело оставалось всё так же неподвижным, а взгляд твёрдым, в нём не было страха. Десять метров, вспышка рассекла воздух, туша рухнула как подкошенная, развернувшись на сто восемьдесят градусов, копьё проткнуло правый глаз насквозь, сила удара буквально превратила всё лицо в ошмётки, ни секунду не мешая, он вцепился ножом в плоть и вырезал кусок, проглотив и чуть не вырвав от отвращения. Сила устаканилась, ведь любила боль, плоть и сражения, теперь Глеб полноценный гридень, один из самых молодых в отряде, ему было всего тридцать семь, вырезав сердце, он пополз обратно через нору, всё-таки надо как-то окупать вложения в экспедицию, а плоть такого монстра чего-то да стоила.

— Поздравляю, брат, как утреннего волка уделал! Отчеканил Борис. Теперь осталось пятеро.

Жёлтая зона первого ранга, лагерь Хайду.

Святополк продолжал ворочаться на жестком днище палатки, тщетно пытаясь поймать рваные лоскуты сна. Даже закрыв глаза, он чувствовал, как пальцы правой руки непроизвольно сжимаются, словно всё еще ощущая тяжесть рукояти меча. Сталь словно приросла к ладони, а фоновое давление Зоны здесь, вблизи «Холма яда», было на порядок выше того, к которому он привык в родном поместье. Воздух казался густым, пропитанным тяжелыми испарениями гнилой листвы и мутагена, отчего каждый вдох давался с усилием. Любой шорох снаружи, будь то треск ломающейся ветки или шелест ночных насекомых, отзывался в его нервах резкой тревогой — инстинкты, пробужденные сердцем дракона, отказывались утихать.

Не выдержав, Святополк подхватил меч и выбрался наружу. Ночной воздух был холодным, кусачим. У костра, который продолжал тлеть, разбрасывая вокруг себя снопы ядовитых искр, он встретился взглядом с Хайду. Гридень сидел, скрестив ноги; на его груди, где еще несколько часов назад зияла рваная рана, сейчас остался лишь грубый, розовый шрам — ускоренная регенерация «Гридня на закипании» работала исправно. Рядом, опираясь спиной на дерево, полусидел Хёрлинг. Он выглядел побитым, бледным и все еще малость контуженным, но живым и, что самое главное, дееспособным. Заметив мальчишку, дружинник коротко кивнул, не утруждая себя лишними словами. Святополк беззвучно опустился на холодное бревно напротив, вглядываясь в густую, почти осязаемую тьму леса.

Прошли часы томительного ожидания. Сон после такой бойни шел плохо даже у бывалых — вокруг слишком часто мерещились тени павших товарищей и клацанье зубов. Когда первые предрассветные сумерки начали красить горизонт в цвет несвежего синяка, тишину разорвал шум. Сначала это был едва уловимый треск сушняка, который быстро перерос в неистовый гул, а затем воздух взорвался надрывным, срывающимся на визг волчьим воем.

— Приготовиться, — голос Хайду прозвучал уныло, без капли задора. Было видно, что у дружинника попросту не осталось моральных сил на очередную мясорубку. Судя по нарастающему шуму, на них неслась стая из десяти-пятнадцати взрослых самцов. Фоном, на грани восприятия, Святополк ощущал мощь тварей — они были на уровне крепких нукеров, переходящих в слабую стадию Гридней.

Напряжение стало почти физическим, оно давило на плечи, заставляя мышцы вибрировать. И вдруг из чащи вылетел первый волк. А за ним — вся стая. Но воины, уже вскинувшие мечи, застыли в полнейшем недоумении. Твари не атаковали. Они бежали. Самый большой, вожак с оскаленной пастью, несся впереди, и из его задней части торчало обломанное копьё с зазубренным наконечником. Волчий вой был полон чистого, первобытного ужаса. Вся стая выглядела так, будто их пережевали и выплюнули: клочья шерсти, гноящиеся раны, сломанные ребра, сплошная корка крови и засохшей грязи. Они не видели людей, не видели еды или угрозы — они просто слепо, панически прошивали пространство, спасая шкуры от чего-то, что было в сотни раз страшнее любого Гридня. Стая пронеслась мимо, едва не сбив опешивших бойцов, и скрылась в утреннем тумане, оставив после себя лишь едкий запах псины и страха.

— Чего это они? — голос Святополка прозвучал сипло, он невольно отступил на шаг, все еще сжимая рукоять.

— Не знаю, — Хайду опустил меч, его лицо выражало полное замешательство. Он смотрел вслед исчезающим хищникам, а взгляд его невольно цеплялся за копьё, мерно раскачивающееся в теле вожака.

— И, клянусь предками, знать не хочу. Это была не охота, парень. Это был побег.

Глава 5

С начала рейда по поиску коней прошла уже неделя, вся зона была изучена вдоль и поперёк, в результате чего под стяг Чосовых были возвращены два породистых скакуна, учитывая их суммарную стоимость в тысячу гривен, результат можно было охарактеризовать как отличный, вчерашние крестьяне окрепли и уже даже без помощи Гридня сражались как всё же слабая, но уже какая-никакая ватага из семи рыл, Хёрлинг в конечном итоге всё-таки погиб был затоптан третьей твариной лошадью, на которую они наткнулись ночью, тупо удар копытом по голове и смерть, видимо, судьба всегда настигает людей, подумал Святополк в момент, когда увидел его бездыханное тело. Во время похода назад ватага лошадей седлать не рискнула, просто вели за поводья, хотя шанс покататься на красногривых лошадях, увешанных чёрным железом, был соблазнителен. Самым сложным этапом был спуск с холма, Андрей, по прозвищу «сиплый», самый молодой из войнов, не считая наследника красного рода, даже умудрился навернуться и сломать руку, однако, увидев долгожданную реку, даже он не рискнул жаловаться. Переплыть реку вброд вместе с лошадьми было задачкой со звёздочкой, однако решили её просто, Хайду первым переплыл берег, удерживая второй рукой край верёвки, первый край находился в руках у Святополка, оставшегося на берегу, затем каждую лошадь, пусть и с долгим ритуалом уговаривания, погружали в воду, и на другом конце гридень вытаскивал огромных лошадей через целую реку за семь-десять рывков. Убедившись, что лошади целы, все остальные также позволили себе