Право на жизнь - Анна Денисова

промолчал. Что тут скажешь? В новом мире невозможно предугадать, что будет завтра. Любая надежда казалась хрупкой, как паутинка на ветру. А уж мечта о детях и вовсе казалась несбыточной.

В ванной он включил кран — вода побежала с хриплым бульканьем, прогревая старые трубы. Умылся холодной водой, чувствуя, как свежесть прогоняет остатки сна. Почистил зубы, разглядывая в зеркале своё отражение: лицо немного осунулось за последние месяцы, под глазами залегли тени, а волосы отросли — спутанными прядями падали на лоб, закрывая глаза.

«Надо у девчонок спросить, может, кто подстрижёт?» — подумал он, проводя рукой по непослушным волосам. В голове мелькнула улыбка: представить, как Аня или Елена орудуют ножницами, было забавно.

Вышел из ванной. Из кухни доносились голоса — приглушённые, но тёплые, перемежающиеся смехом и звоном посуды. А ещё этот одуряющий аромат свежей выпечки: сладкий, с ноткой ванили и мёда, он пробирался в каждую щель, заставляя желудок требовательно заурчать.

В конце коридора хлопнула дверь. Из своей комнаты вышла Ольга. Её волосы были спутаны, словно после сна, на щеке остался след от подушки, а в глазах — привычная хмурая тень.

— О, привет! — сказал Максим, невольно улыбнувшись её взъерошенному виду.

— Привет, — буркнула она в ответ, проходя мимо него с видом человека, которому весь мир обязан объяснениями.

Но вдруг остановилась, обернулась, и в её голосе прорезалась нотка оживления:

— А Денис где?

— Спит ещё. Ты завтракать идёшь? — спросил Максим, отмечая, как чуть посветлело её лицо при упоминании Дениса.

Ольга чуть повеселела, кивнула:

— Ага, чуть попозже, ты пока иди.

Максим кивнул и направился на кухню. По пути он вдохнул глубже, наслаждаясь этим редким моментом покоя. Где-то за окном каркнула ворона, ветер шелестел опавшей листвой, а здесь, в доме, жизнь продолжалась — несмотря ни на что.

* * *

Ольга, дождавшись, когда Максим дойдёт до кухни, тихо юркнула в мужскую комнату. Дверь за ней едва слышно щёлкнула, отрезав шум утренней суеты дома.

В комнате царил полумрак — плотные шторы не пропускали яркий свет, лишь тонкая полоска рассвета пробивалась у края. Денис спал на спине, закинув руки за голову; его дыхание было ровным, лицо расслабленным. Падающий из окна свет мягко очерчивал черты: линию скул, тёмные ресницы, чуть приоткрытые губы. На полу валялась сброшенная накануне рубашка, на стуле — трико. В воздухе держался едва уловимый запах пота и древесины — запах усталости и ночного покоя.

Ольга остановилась у кровати, внимательно разглядывая его. В груди нарастало странное, почти пугающее волнение — смесь желания, отчаяния и какой-то безумной решимости. Она присела на край кровати, осторожно, будто боясь спугнуть сон. Рука сама потянулась к его лицу: пальцы легко коснулись щеки, скользнули по тёплой коже, ощутили лёгкую щетину. Ладонь опустилась ниже — на грудь, где мерно билось сердце, потом ещё ниже, к животу.

Денис резко открыл глаза. Несколько мгновений он моргал, не понимая, где находится, потом, разглядев Ольгу, резко сел на кровати. Рефлекторно перехватил её руку, сжал чуть сильнее, чем хотел.

— Ты чего здесь? Что-то случилось? — спросил он, быстро оглядывая комнату, словно искал подтверждение своим опасениям.

— Нет, всё в порядке, — хрипло ответила Ольга, глядя ему прямо в глаза. Её зрачки были расширены, дыхание учащённым.

Потом внезапно, без предупреждения, она ухватила его лицо обеими руками и впилась в губы жадным, страстным поцелуем. Губы её были горячими, настойчивыми, движения — резкими, лишёнными привычной женской мягкости.

Денис опешил. Он никогда не сталкивался с такой откровенной, почти агрессивной напористостью. В голове мелькнуло: «Что это? Срыв? Или…» Он не успел додумать.

Расцепил её руки, с силой отодвинул от себя. Ольга осталась сидеть рядом, шумно дыша, глядя на него затуманенным взглядом. Её волосы растрепались, на щеках горел нездоровый румянец.

— Ты чего, выпила что ли? Что с тобой? — спросил он, хмуря брови. В голосе — не раздражение, а искреннее беспокойство.

— Нет, не пила. Хочу мужчину. Ты мне нравишься. Мы взрослые люди. Зачем терять время и ходить вокруг да около, — выпалила она, не отводя взгляда. В её словах не было кокетства — только голая, неприкрытая правда, от которой становилось не по себе.

Не дожидаясь ответа, она снова набросилась на него. Денис, не успев среагировать, под её весом упал на кровать. Ольга нависла над ним, её губы скользнули по шее, потом ниже — к груди, к животу. Её пальцы торопливо пытались стащить с него трусы.

И тут абсурдность ситуации вдруг дошла до его сознания. Вспышка нелепости — как удар тока — заставила его рассмеяться. Сначала тихо, потом всё громче, не в силах остановиться. Он откинулся на спину, смеясь, закрыв лицо одной рукой, второй придерживая резинку трусов.

Ольга замерла, подняла голову. В её глазах — растерянность, непонимание, почти обида.

— Что ты смеёшься? — спросила она, хлопая глазами, голос дрогнул.

— Ты… Ты… Пиздец! Это… всё… — Денис продолжал хохотать, слёзы выступили на глазах. Он не мог объяснить, почему именно сейчас его накрыла эта волна смеха — то ли от шока, то ли от нелепости момента, то ли от того, как резко мир перевернулся с ног на голову.

Ольга резко вскочила. Лицо её вспыхнуло — сначала от стыда, потом от злости. Она метнула на него взгляд, полный обиды и унижения, и выбежала из комнаты, с грохотом хлопнув дверью.

Тишина. Только его смех, постепенно стихающий, и тяжёлое дыхание, пытающееся вернуться к норме. Денис провёл рукой по лицу, всё ещё улыбаясь, но уже не так безудержно. В голове крутилось: «Ну и утро…»

Он поднялся с кровати, потянулся, разминая затекшие мышцы. Периодически посмеиваясь, натянул трико, взял полотенце, чистую футболку и отправился в ванную.

Дойдя до ванной, он тщательно запер дверь. Оперся рукой о раковину, взглянул в зеркало. В глазах ещё плясали смешинки — мысль о недавнем происшествии с Ольгой снова вызвала лёгкий приступ смеха. Он прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос, но плечи всё равно подрагивали.

«Ну и утро…» — мысленно повторил он, вспоминая ошеломлённое лицо Ольги, её порывистые движения, а потом свой собственный неудержимый смех. Это было нелепо, странно, даже немного неловко — но в то же время… освобождающе. Как будто весь накопившийся стресс вышел через этот внезапный приступ хохота.

После душа он тщательно вытерся, надел чистую футболку — мягкую, слегка выцветшую после множества стирок, но такую привычную. Привёл в порядок волосы, пригладив их ладонью, и взглянул на себя в зеркало ещё раз. Теперь лицо выглядело свежее, а в