Право на жизнь - Анна Денисова

обустраивались. В первую очередь — волновал забор. Тот, что был, местами покосился, доски прогнили, сетка провисла. Без крепкой ограды не обойтись: мертвецы могут появиться в любой момент, а ещё хуже — бандиты, которые не гнушаются ничем. Но пока укреплять его было нечем.

Дмитрий, Сергей и Никита уехали в город — снова на поиски. Это стало их ежедневной рутиной: прочёсывать заброшенные магазины, склады, дома, собирать всё, что может пригодиться. Практически всё время, что они здесь, поиски еды занимало большую часть времени. Каждый рейс — риск, каждый рейс — надежда.

Виктор, хозяин фермы, вчера обмолвился, что на будущий год можно будет посадить картофель и овощи. «Если переживём зиму», — мысленно добавила Аня. Но вслух не сказала — не хотела портить робкий оптимизм, который теплился в этих стенах.

А пока они цеплялись за то, что было. За это лето — июль и август — успели собрать ягоды и грибы. В лесу, подальше от опасных мест, находили голубику, малину, землянику. Грибы — подберёзовики и опята — сушили, солили, запасая на зиму. В теплицах всё заросло бурьяном, но кое-где ещё пробивались тощие стебли огурцов и помидоров. Удалось собрать немного — горсть-другая, но и этому радовались, как дети.

Картофель выкопали — его было мало, едва ли хватит на несколько недель, но даже эти клубни казались сокровищем. Аня помнила, как все собрались у сарая, куда сложили урожай, и долго смотрели на него, словно не веря, что смогли добыть хоть что-то. Кто-то засмеялся, кто-то ругался сквозь зубы — эмоции смешались, как в калейдоскопе.

Дом на ферме и правда оказался большим и уютным. Толстые брёвна стен хранили тепло, печь ещё помнила, как дарить его. Восемь комнат и огромная кухня. В комнатах пахло деревом, сушёными травами и чем-то неуловимо домашним — будто время здесь остановилось, не желая признавать, что мир снаружи превратился в руины.

Аня провела ладонью по перилам крыльца. Они были шершавыми, потрёпанными, но крепкими. Как и они сами. Как и их надежда.

Ферма находилась в пятидесяти километрах от города — и это, как не раз подчёркивал Дима, было несомненным плюсом. «Дальше от эпицентра хаоса, — говорил он. — Меньше мертвецов. Меньше живых людей… а значит, меньше проблем».

Последнее он произносил с особой интонацией — не злобой, а усталостью. В новом мире «живые люди» зачастую значили «опасность»: банды, мародёры, те, кто забыл, что такое сострадание.

Но люди тем не менее нужны. Без них не выжить. Одна ферма, даже самая крепкая, не сможет долго держаться в изоляции. Нужны руки — чтобы пахать, строить, охранять. Нужны знания — кто-то должен уметь лечить, чинить, планировать. Нужны просто голоса — чтобы не оглохнуть от тишины, не сойти с ума от одиночества.

Во время поисков провизии мужчины не только обыскивали заброшенные дома и склады — они внимательно смотрели по сторонам, прислушивались к каждому шороху, высматривали признаки жизни. Но пока — безрезультатно. За всё время, что они обосновались на ферме, успели сделать лишь три вылазки, и обе — на окраины города. Там, где ещё сохранились магазины, заброшенные гаражи, старые склады.

Сегодня — четвёртая. И на этот раз цель не только еда. В прошлый раз Дмитрий, Сергей и Никита приметили базу со стройматериалами — листы профнастила, штабеля досок, рулоны сетки-рабицы. Всё это могло стать основой для надёжного забора, который превратит ферму в настоящую крепость. «Откладывать больше нельзя», — твёрдо сказал Виктор за завтраком, постучав кулаком по столу. — «Зима близко. А с ней — и те, кто захочет отнять у нас то, что мы нажили».

Аня повела плечами, пытаясь согреться. Промозглый день окутал ферму серым туманом. Ветер пробирался под куртку, шевелил волосы, заставлял ёжиться. Она снова стояла на крыльце, глядя на дорогу, уходящую в лес. Вдали, за деревьями, уже скрылась машина с мужчинами.

И снова ожидание. Беспощадное, тягучее, неизвестное. Вернутся или нет? Все ли останутся живы? Каждый раз, когда они уезжают, в груди поселяется ледяной комок тревоги. Она знает: они умеют обращаться с оружием, знают опасные места, умеют прятаться. Но случайность — вот что страшнее всего. Неожиданная засада, сломанная машина, внезапный ливень, скрывающий следы мертвецов…

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла.

«Они вернутся», — мысленно повторила она. — «Они должны вернуться».

Это и есть тягость нового мира — постоянное ожидание, вечный вопрос без ответа. Ты можешь строить планы, укреплять стены, запасать еду, но никогда не будешь уверен, что завтра наступит. Что ты его встретишь. Что те, кого ты любишь, тоже встретят.

Аня глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Где-то в глубине дома стукнула дверь, послышался голос Виктора, затем — тихий смех Яны. Этот звук — живой, тёплый — заставил её улыбнуться.

Да, ожидание мучительно. Но пока есть ради кого ждать — есть и смысл.

За спиной раздался голос Виктора, приглушённый порывистым ветром и монотонным стуком капель по кровле:

— Анечка, не переживай, вернутся они, никуда не денутся.

Аня обернулась. Виктор стоял в дверях, придерживая рукой полу распахнутой телогрейки. На его плечах блестели капли дождя, а в морщинах у глаз словно осела вся тяжесть последних месяцев — но взгляд оставался тёплым, внимательным. Он смотрел на неё, чуть улыбаясь, и в этой улыбке было то самое понимание, от которого на душе становилось чуть легче.

— Спасибо, очень на это надеюсь, — тихо ответила Аня, невольно сжимая пальцы в карманах куртки.

— Ну и у нас дел невпроворот! — воскликнул он с нарочитым энтузиазмом, будто хотел разом развеять сероватую пелену тревоги. — Дениска с Максимкой вчера оленя подстрелили. Представляешь? Мясо надо засолить, закоптить — пока погода не испортилась окончательно. Да и картофель перебрать не мешало бы, да в погреб спустить. А то сырость его доконает.

Аня невольно улыбнулась. Виктор Алексеевич всегда умел найти дело, которое отвлекало от тяжёлых мыслей. Даже в этой разрушенной реальности он держался так, словно всё ещё можно наладить, починить, спасти.

— Пойдём, хватит тут попусту стоять, — он шагнул к ней, хлопнув рукавицами, чтобы стряхнуть капли. — В работе и время быстрее проходит. Да и теплее — не замёрзнешь. Да и позавтракать надо.

— Это точно, правы вы, Виктор Алексеевич, на все сто процентов, — ответила она, чувствуя, как внутри понемногу тает ледяной комок тревоги.

— Ну-у-у, сколько раз говорил — дядя Витя. Не чужие мы уже друг другу, как семья.

Аня рассмеялась — неожиданно легко, почти звонко, словно сама удивилась этому звуку в серой тишине осеннего дня.

— Хорошо, дядь Витя. Пойдём.