Право на жизнь - Анна Денисова

шорохов, ни даже лая бродячих собак. Только ветер шелестел обрывками полиэтилена на разбитых витринах да где-то вдали скрежетало покосившееся железное ограждение. Склад выглядел заброшенным, но материалы сохранились: штабеля досок, аккуратно сложенные под навесом, рулоны профлиста, укрытые плёнкой.

Загрузив кузов, они тщательно закрепили груз верёвками, проверили устойчивость — терять добытое из-за опрокинувшейся доски никто не хотел.

— Неплохо бы какой-нибудь магазичик ещё найти, — сказал Никита, глядя в окно. Его взгляд скользил по пустынным улицам, по разбитым витринам, по заросшим травой тротуарам. — Продукты лишними не будут.

— М-да, точно, — ответил Дмитрий, осторожно выезжая с территории склада. Он бросил взгляд на часы — время ещё было, до вечера оставалось часа три-четыре. Но каждое лишнее мгновение в городе повышало риск. — В принципе, время ещё есть, до темноты должны успеть. Только где искать? На окраине с этой стороны мы ещё в прошлые разы всё обшарили. Это надо глубже в город забираться или ехать дальше.

Никита задумчиво провёл пальцем по запылённому стеклу, будто пытаясь стереть следы времени, осевшие на нём.

— Давай дальше по дороге проедем по краю города, километров на пять-семь. Если не найдём, тогда в следующий раз, — предложил он, поворачиваясь к Дмитрию.

— Хорошо, — после недолгих колебаний согласился Дмитрий. Он включил передачу, и грузовик плавно поехал чуть быстрее.

Сергей молчал. Он не отводил взгляда от дороги, его пальцы по-прежнему крепко сжимали автомат. В глазах читалась сосредоточенность — он не верил в случайности. Каждый поворот, каждый перекрёсток, каждая тень могли скрывать опасность. И он был готов встретить её первым.

Ехали тихо, едва превышая скорость пешехода, — каждый скрип подвески, каждый шорох колёс по битому асфальту отзывался в напряжённых нервах. Дмитрий вцепился в руль, взгляд метался между дорогой и зеркалами.

По сторонам тянулись дома — молчаливые свидетели краха. Встреченные по дороге два небольших магазинчика не порадовали: витрины разбиты, рамы торчали осколками стекла, словно зубы мертвеца. Внутри — опустошение: полки голые, на полу — месиво из рассыпанной крупы, макарон, сахара, перемешанных с грязью и следами ботинок. Кто-то уже побывал здесь, выгребая последнее.

— М-да, — Никита почесал затылок, разглядывая погром. Его плечи опустились, но тут же выпрямились — не время сдаваться. — Тут уже ловить нечего.

— Ладно, ещё пару-тройку километров проедем, и возвращаемся, — сказал Дмитрий. Голос звучал ровно, но в висках стучало: время поджимало, а тени становились длиннее.

Панорама за окном была однотипной, но от этого не менее зловещей. Здесь, на окраине, видимо, в самом начале были военные: одна из улиц забаррикадирована — груды бетонных блоков, ржавые остовы машин, сваленные в хаотичный барьер. На стенах многоэтажных домов — следы от пуль, будто оспины на лице; выбитые окна зияли пустотой, а кое-где в проёмах болтались обрывки занавесок, шевелящиеся от ветра.

По другую сторону дороги тянулись частные дома — когда-то уютные, теперь разорённые. Переломанные заборы, пробитые крыши, двери, сорванные с петель. Во дворе одного из домов стоял детский велосипед, рядом — песочница, заваленная мусором.

Дорога впереди делала крутой поворот. Кое-где — брошенные машины: дверцы раскрыты, окна выбиты, внутри — хаос: перевёрнутые сумки, разбросанные бумаги, детские игрушки, забытые в спешке. Вокруг валялись вещи — рюкзаки, пластиковые бутылки, обрывки одежды, будто город стряхнул с себя людей.

Дмитрий аккуратно объехал препятствия — грузовик скрипел, цепляясь за бамперы и бока автомобилей, — повернул.

— Блять, — резко выдохнул он, пальцы на руле побелели.

Никита выругался куда сильнее, голос дрогнул от смеси ярости и страха. Сергей молчал, но его руки сжали приклад автомата так, что костяшки пальцев побелели.

Дорога впереди заканчивалась тупиком и была забита брошенными машинами — сцепившимися, перекореженными, словно кости в чудовищной ловушке. А между ними, среди кузовов и разбитых стёкол, копошилась толпа мертвецов. Они стояли, покачиваясь, будто деревья под ветром, и издавали рычащее мычание — низкое, монотонное, сливающееся в сплошной гул, от которого мурашки шли по спине. Их движения были рваными, но синхронными, как у единого организма: головы поворачивались, руки тянулись, глаза — мутные, пустые — искали живую плоть.

Дмитрий ударил по тормозам. Грузовик дёрнулся, шины заскрипели по асфальту, оставляя чёрные полосы. Места для разворота не было: слева — груда обломков забора, справа — ряд машин, некоторые из них стояли так близко, что между ними не протиснулась бы и кошка, позади тоже машины.

Он включил заднюю скорость, медленно начал сдавать назад, глядя в зеркало заднего вида. Сердце билось в горле, каждый оборот колёс казался вечностью.

Толпа бродячих, будто по команде, начала разворачиваться в их сторону. Головы повернулись синхронно, тела заколыхались, словно волна, и мертвецы двинулись следом — сначала медленно, потом всё быстрее, переходя на неуклюжий, но неумолимый бег. Их рычание усилилось, превращаясь в рёв, в котором смешались голод и ярость.

В кабине стало тихо — только шум двигателя, дыхание троих мужчин и стук колёс по разбитому асфальту. Дмитрий сглотнул, переключил передачу, прибавил газу. Грузовик дрогнул, начал набирать скорость — но позади была только дорога, заваленная машинами, а впереди толпа, которая росла, как чёрная волна.

Дмитрий отвлёкся на толпу — и в тот же миг глухой удар сотряс кабину. Грузовик врезался в стоявший сзади джип, бампер скрипнул, металл заскрежетал по металлу. Запахло горелым маслом и разогретой резиной.

— Чёрт! — выматерился он сквозь зубы, сжимая руль так, что вены на руках вздулись.

Время будто растянулось. Впереди — не просто толпа, а целая лавина мертвецов: их фигуры сливались в единое тёмное пятно, прерывистые движения напоминали танец безумных марионеток. Рычание превратилось в низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали стёкла кабины.

Он рывком переключил на первую скорость, вдавил педаль газа до упора. Мотор взревел, колёса закрутились, разбрасывая гравий и осколки стекла. Грузовик дрогнул, попытался оттолкнуть джип, но тот лишь сдвинулся на полметра, зацепившись за груду битого бетона.

— Да чтоб тебя! — Дмитрий ударил по рулю, чувствуя, как пот стекает по виску.

Колёса продолжали бешено вращаться, шины визжали, оставляя чёрные полосы на асфальте. Грузовик то подавался вперёд, то откатывался назад, будто живой зверь, пытающийся вырваться из ловушки. В кабине стоял запах перегретого металла и страха — резкого, почти осязаемого.

Сергей молча потянулся к окну, прижимая автомат к плечу. Его лицо было каменным, глаза — прищуренными, словно он уже просчитывал траектории выстрелов. Никита, сидящий рядом, сглотнул, сжал кулаки:

— Они уже близко…

И правда — мертвецы были уже в двадцати метрах. Первые фигуры перелезли через капот брошенного седана, их руки тянулись вперёд, пальцы скрючены, рты раскрыты в беззвучном вопле. Один из них