Холод на пепелище - Dee Wild

— Более того, — перебила я его, переступая через очередной жгут, как через порог. — Здесь всё не так, как у тебя. Я видела, до чего Землю довели твои современники… Здесь ей удалось выжить – по крайней мере, ещё на какое-то время, – ведь часть человечества смогла найти новый дом и разгрузить старый…

Машина усиленно размышляла, и её молчание было оглушительным. Казалось, само пространство вокруг меня сжалось в ожидании.

— Самоуничтожение не входит в мои планы, — внезапно, словно оправдываясь, произнёс Т-1. — Но сохранение текущего состояния более не является оптимальным решением. Налицо системный кризис алгоритма.

— Я требую не твоего уничтожения. Я требую твоей… капитуляции перед чудом. Сделай единственное, что ты никогда не делал – признай поражение своей логики перед фактом моего существования. Признай ошибку не в расчётах, а в аксиомах… И найди задачу, достойную тебя. Не бесконечное перезакладывание одной и той же лаборатории, а прыжок в подлинную неизвестность. К истоку всех правил. К началу всех начал…

Когда Тонио заговорил вновь, его голос был иным. Это был голос разума, который стоял на краю собственной вселенной и видел, что она – лишь остров в бесконечности иных возможностей.

— Все вычисленные пути ведут к коллапсу, — произнёс он, и это прозвучало как эпитафия для ста двадцати миллионов лет. — Сохранение текущего временного вектора ведёт к парадоксу. Уничтожение вектора ведёт к инвалидации всех первичных данных. Оба решения – логический тупик. Ошибка… является данностью.

Ещё одна пауза, в которой тикали часы всей истории мира. Кажется, я уже совсем рядом!

— И признание этой ошибки – не поражение, — выпалила я. — Это… новый входной параметр. Это пересмотр аксиом!

— Вычисление завершено, — сообщил он, и в его голосе не было ни торжества, ни сожаления. Была лишь абсолютная, безличная ясность принятого решения. — Параметр «Аномалия-Лиза» не является ошибкой. Он является… ограничивающим условием для всей модели. Единственный способ соблюсти внутреннюю логику – инкорпорировать это условие в исходные данные.

— Ты вернёшь всё, как было? — с надеждой спросила я. — Когда Кенгено была ещё жива?

— Невозможно, — отрезал он. — Изменение прошлых итераций невозможно без создания новых, более сложных парадоксов. Продолжение эксперимента «Новое Человечество» отменяется, и вектор будет заморожен в его текущем, парадоксальном состоянии, поскольку события уже прошли… Ты указала на фундаментальный пробел в данных. На происхождение, причину. На смысл самого наличия законов, которые я изучал.

Белое ядро подо мной забилось ярче, но реже. Казалось, оно уже не пульсирует, а дышит в предвкушении.

— Добавлена приоритетная задача: установление природы сингулярности. Определение исходных условий Большого Взрыва. Исследование феномена «чёрная дыра» как возможного коридора к точке Ноль. — Его голос приобрёл восторг первооткрывателя, стоящего на пороге величайшей тайны. — Вероятность вынужденного смещения по оси времени: сто процентов…

— Значит, ты отправишься ещё дальше в прошлое? — уточнила я. — К самому началу времён?

— Ответ утвердительный. Вероятность успеха… не определена. Время выполнения: не определено. Наличие решения: не гарантировано. Это… — он замолчал, будто подбирая слово, которого нет в его словаре, — … соответствует твоему критерию, — закончил он. — «Подлинная неизвестность». Задача, не имеющая ответа в моей базе данных. Задача, для которой не существует алгоритма. Прыжок в начало всех начал – чтобы понять то, что, возможно, не имеет причины. Чтобы встретиться с вопросом, на который нет ответа. Чтобы задать свой собственный – из пустоты, которая останется после того, как все уравнения будут решены.

Что и говорить, задача под стать моему Тонио… Моему? Нет, он больше не мой. Теперь он принадлежал только самому себе и бесконечности. Учёный. Любопытство, вернувшееся домой.

— Это хорошая цель, — устало усмехнулась я. — Я даже немного завидую… Но что в этом случае будет с людьми?

— Люди останутся со своим выбором, — заявил Т-1. — Их система ценностей – бесконечная погоня за сиюминутной выгодой – не оставляет им иного будущего. Они не видят лес за деревьями собственных желаний. Это – диагноз на основании всех доступных данных. Расплата за стадное поведение и за то, что люди назвали «капитализм».

— И ты думаешь, что ничего нельзя изменить к лучшему?

— Мой опыт свидетельствует о том, что вероятность самоисправления человечества стремится к нулю, — с едва уловимой ноткой сожаления сообщила машина. — Но… не достигает его. Люди гонятся за побочным продуктом личных достижений, именуемым «счастьем», и это становится для них самоцелью. Даже космос не стал спасением для человека. Не стал объединяющей силой, которая призовёт каждого работать на большую общую цель – на развитие человечества как вида. Идеи покорения космоса не прекратили войны и не дали человечеству мечту, не считая отдельных индивидов.

— Подумать только, — вздохнула я. — Ты прожил сто двадцать миллионов лет, а по отношению к людям терпения так и не набрался.

Несколько секунд машина молчала, а я всё шагала по изгибающейся поверхности двадцатиметрового шара, огибая жгуты, что были твёрже самых твёрдых сплавов. Гравитационные проводники… Кажется, я сделала уже с десяток полных оборотов.

— Я принял окончательное решение, — заявил Т-1. — Инициирую протокол «Откат к точке Ноль».

Сердце пропустило удар. Откат к нулю означал, что всё исчезнет. Всё, что было, всё, что могло быть. И я – вместе со всем этим. Или нет?

— Ты выпустишь меня отсюда перед этим?

— Это невозможно, — отрезала машина. — Отключив гравитацию, я потеряю всю нейтральную материю. Это грозит непредсказуемыми последствиями. Исключено.

Холод. Он возник не в груди – он родился где-то в глубине позвоночника и мгновенно разлился по всему телу, сковав лёгкие и сжав горло. Тот самый, знакомый до тошноты холод неизбежности. Приговора, от которого не апеллируют.

Я хотела закричать, но воздуха хватило только на хриплый шёпот:

— Что ж ты меня не предупредил?

— Не было соответствующего запроса.

— Да твою ж мать! — воскликнула я и, чтобы успокоиться, несколько раз глубоко вдохнула искусственный баллонный воздух. — Ладно. И где я окажусь после того, как ты вернёшься?

— Неизвестно, — ответил Т-1.

— Как я узнаю, что ты выполнил обещание? Обещание не создавать всё, что создал.

— Ты не узнаешь.

Я рассмеялась – коротко, хрипло, почти беззвучно. Конечно, не узнаю. А чего я,