Холод на пепелище - Dee Wild

в одном – души не умирают. Они возвращаются. В новые оболочки, к новым радостям и страданиям, чтобы снова и снова вплетать свои узоры в бесконечное полотно времени, толкая его вперёд по неведомым ветвям. Они встречаются вновь. Или… не встречаются никогда.

Откуда я это знала? Понятия не имею. Это было просто правдой, внезапной и абсолютной.

И я наконец поняла. В тот миг, когда здесь, в этой оболочке, погаснет последняя искра «меня» – в другом месте Вселенной вспыхнет новая жизнь. И это буду я. Но та, у которой не будет моих воспоминаний, моих шрамов, моей любви. Та, для которой моя жизнь станет небытием, предшествующим её бытию. Нет больше явных связей – лишь поставлена новая точка, и от неё новый вектор начал своё движение.

Прошлое и будущее сплетены в единый клубок, и любое событие – любая наша мысль, любая слеза, любая вспышка ярости или теплоты – навсегда меняет ткань мира, общего для всех. Со всеми его фотонами и чёрными дырами, муравьями и людьми, лесами и океанами, планетами и звёздными колыбелями.

Мы – бесконечный стробоскоп угасаний и вспышек.

Мироздание – вечный пращур, что без устали забрасывает нас в этот мир.

Не потому, что есть выход.

А потому, что выходить некуда. Всё, что есть – здесь.

Где бы, когда и в какой форме мы ни оказались – в человеческом ли теле, в бабочке-однодневке или в звёздной туманности; над Циконией, на Земле или за миллион парсеков отсюда; во Вселенной, где число Пи равно четырём; чуть раньше предыдущего или после следующего Большого Взрыва в их бесконечной череде, – это лишь детали.

Детали в огромном и вечном состязании сил и явлений, имя которому, осознав его суть, каждый обязательно найдёт. И, найдя, поймёт, что искал его всегда.

Эпилог

… — На речку! — взвизгнула София, запрыгав на месте. — Бежим на речку!

— И ни о каком купании речи не идёт, — строго сказала мама, поправляя воротник на Лизиной кофте. — Только днём и под присмотром!

— Ну и не надо, — надула губы София. — Не очень-то и хотелось.

— Мам, а когда сестрёнка родится, мы её с собой будем брать? — спросила Лиза, глядя на мамин живот.

— Обязательно. Только пусть Верочка сначала немного подрастёт, — улыбнулась мама, проводя ладонью по округлившемуся животу, и распахнула дверь. — Бегите, а то папа без вас уже заскучал.

Легонько подтолкнув дочерей в спину, она прикрыла дверь и пошла к окну — проводить их взглядом, прежде чем вернуться к домашним хлопотам. Девочки наперегонки с грохотом слетели с лестницы и высыпали на улицу, где в золотой сентябрьской пыли кружились первые опавшие листья.

Отец уже ждал их у скамейки, разложив удочки. Рядом тихо бубнил старенький радиоприёмник.

Лиза-сладкоежка достала из кармана припрятанный леденец. Скомкав фантик, занесла руку, чтобы швырнуть его в кусты, но вовремя спохватилась. Она поймала взгляд отца, сделала три шага до урны и бросила бумажку туда, куда положено. Отец одобрительно кивнул, а потом обратился к обеим сёстрам:

— Долго же вы собирались.

— Зато пришли как раз вовремя! — объявила София.

Она взяла свёрток с удочками, Лиза подхватила пустое ведёрко, а отец перекинул приёмник на ремешке через плечо. Сёстры ухватили его за руки, и все трое зашагали по дорожке, уходящей в сторону заката, который застыл огненным шаром точно между пятиэтажкой и зданием администрации. Их путь лежал мимо домов, через заросли, на холм, а потом – вниз, к тихой речушке, где по вечерам клюют караси.

Воздух дрожал, наполненный мириадами невидимых светлячков закатного света. Облака, тающие после недавней грозы, пылали в небе, как расплавленное золото.

Лиза обернулась на свою многоэтажку, на окно их квартиры. В нём, переливаясь всеми цветами радуги, стоял диковинный цветок. Он жил у них уже очень давно и светился всегда – особенно ярко после полива. А ночью, в полной темноте, и особенно когда во всём районе гас свет, это окно невозможно было спутать с любым другим. Лиза была уверена: даже из самой дальней страны, с самых запутанных дорог, всегда можно найти путь домой. Нужно только идти на свет…

— Папа, а откуда у нас этот цветок? — спросила София, глядя туда же, куда и сестра.

— Я подарил его вашей маме, когда вы родились, — сказал отец.

— Он такой красивый, — прошептала Лиза. — Такого ни у кого нет! Словно маленькая радуга в окне.

— Это селекционный сорт, — пояснил отец. — Его вывел один китайский мастер. Представьте, он скрестил гены обычного полевого колокольчика и хищной глубоководной рыбы…

— Я тоже хочу так научиться, — мечтательно протянула София. — Создавать новых существ…

— Будущее в твоих руках, Софья, — сказал отец. — Учись, стремись. Важны и знания, и нейронные связи, что ты вырастишь, их добывая.

Оторвавшись от созерцания светящегося окна, они двинулись дальше.

— А я в школу не хочу, — пробурчала Лиза. — Хочу, чтобы снова был июнь. Потому что август – это когда надежды сгорели, а потом пришла осень.

— А вот и неправда! — возразила сестра. — Осень – это начало чего-то нового. Новых знаний, например!

— Какие же вы у меня умницы, — с нежностью усмехнулся отец. — Поэзия и мудрость… Кстати, что нового сегодня узнали в школе?

Лиза промолчала, а София выпалила с восторгом:

— Я сегодня нашла учебник за шестой класс! А там написано, что всё состоит из химических элементов!

— И даже воздух? — недоверчиво спросила Лиза.

— И даже воздух! Потому что он и есть – химические элементы! И ты тоже из элементов!

— Сама ты из элементов! — огрызнулась Лиза и нахмурилась.

Где-то лаяла собака, а из соседнего двора доносились радостные крики детей.

— Лизонька, а ты сегодня какая-то задумчивая, — отец посмотрел на дочь сверху вниз. — Что-то случилось?

Она молча шагала, теребя ведёрко, и наконец призналась:

— Мне снился космос. И я всё бежала, бежала без остановки…

— Может, твой сон – не просто так, — задумчиво сказал отец и тут же добавил: — Я, конечно, не про погони. Кошмары – это игры разума. Но иногда они… предупреждают.

— А что тогда «не просто так»? — спросила Лиза.

— Ну, например… Сегодня день особенный. — Отец поднял вверх указательный палец. —