Бездна и росток - Dee Wild

«А что, если я ошибаюсь?» — эта мысль обожгла изнутри. — «Если бы я не бежала от всех, как дикий зверь… Может, в Спинетте мы смогли бы отсидеться с соседями? А на той бензоколонке… Может, нам бы просто помогли? И как знать – может, военные и не собирались нас убивать, и я зря загнала стального коня? Я видела опасность везде. А теперь… теперь я загнала себя в угол».

Может, в этот раз стоит… довериться? Да, один – уголовник-дезертир, другой – обидчивый урод, а третью ломает после дозы… Но ведь мне ничего от них не нужно. Только прилечь. Всего на одну ночь. Всего часиков на шесть…

Дожидаться горячего блюда не хотелось, у меня было лишь одно желание – рухнуть в кровать и как следует отоспаться.

— Простите, — проговорила я в пространство заплетающимся языком. Почти неразборчивое домашнее бормотание хозяев прервалось, и на меня воззрились полдюжины глаз. — Где у вас тут можно переночевать?

— Переночевать? — Женщина перевела на Инея быстрый, скользкий взгляд. — К сожалению, наверху свободна только одна кровать. Для девочки. Но в домике на заднем дворе… Там хороший, мягкий диван. И обогреватель. Вас устроит?

— Я могу подвинуться, — пошутил Иней.

— Меня сейчас устроит что угодно, хоть гора щебня, — честно призналась я.

Мягкий диван… Любая поверхность, на которой можно лежать, была именно тем, что мне нужно, но о мягком диване я и мечтать не смела…

Пока я ковыляла из кухни в сторону прихожей, Алиса провожала меня напряжённым взглядом, будто хотела сказать что-то, но не могла. Словно в тумане, я уже наклонилась, чтобы надеть промокшие кеды, как вдруг вопрос, холодный и острый, кольнул в темя: «А где будет спать Алиса?». Не «с кем». «Где».

Сзади, из кухни доносился неразборчивый разговор хозяев, а я решила подняться на второй этаж и хоть глазком взглянуть на дом.

Деревянные ступени поскрипывали под ногами, и два лестничных пролёта вывели меня в тёмный коридор. На стене в рамках висели неприметные пейзажи. Несколько небольших цветочных горшков, в которых давно уже умерли и пожухли какие-то растения, стояли на комоде. Дверь… Ещё одна… И третья, поверх досок которой был наклеен красно-чёрно-белый плакат. В самом конце коридора, в тупике была ещё одна, четвёртая дверь.

Я застыла напротив двери с плакатом. На белом матерчатом фоне чернел крест с угловатыми изломанными концами. Будто пропеллер, он готов был начать движение – стоило лишь придать ему импульс. Острый, словно молотилка. Откуда-то из глубин памяти всплыло и название знака. Свастика. Дядя Ваня много рассказывал об этом древнем символе, который когда-то обозначал счастье и благоденствие, но в позапрошлом веке был запятнан чудовищными преступлениями. Я не могла вспомнить подробности, история Земли была мне едва знакомой…

Что-то отчётливо звякнуло за соседней дверью. Там… ещё кто-то есть? Едва слышный шорох – словно кто-то пальцами провёл по деревянной поверхности. За дверью точно кто-то был…

Я подошла и прильнула ухом к дереву. Мне чудилось дыхание – лёгкое, невесомое. Взявшись за ручку двери, я тихо повернула её и потянула на себя. Из тёмной щели на меня пахнуло сыростью подвала, ржавым металлом и густой, почти осязаемой смесью освежителей воздуха и одеколонов. А ещё – сладковатым, тошнотворным духом разложения, который пытались утопить в этих самых благоуханиях.

Что-то мелькнуло во мраке, и я отпрянула назад. В центре комнаты, в луже бледного света из коридора, стоял ребёнок. Небольшого роста, с собачьим намордником на лице, она протягивала ко мне из темноты жадно растопыренные ладони. Она пыталась дотянуться, но не могла – мешал металлический ошейник, натянутая цепь от которого исчезала где-то во мраке.

На ней было надето бело-голубое платье с кружевами, светлые гольфы и тёмные лакированные туфли. Пятно света упало на её лицо, и сердце моё провалилось. Не девочка. Мальчик. Чисто вымытый, со светлым пушком на бритой голове. Он тянулся ко мне, и два неподвижных кровавых озера на его лице, казалось, впитывали мою душу без остатка.

Я зажала рот ладонью, сдерживая крик, и под пальцами проступил вкус железа – я прикусила щёку до крови. Переодетый в девочку мальчик таращился своими чуждыми человеку глазами и хотел есть. Он был голоден – и видел перед собой пищу.

«Что вы, мать вашу, с ним сделали?! Что вы вообще такое?! Вы, блядь, люди вообще?! Этот намордник… Нужно уходить… Куда угодно, подальше отсюда – немедленно уйти!»

Я тихо прикрыла дверь, на трясущихся ногах прошагала к лестнице, и вдруг лицом к лицу столкнулась с Инеем. Пряча руку за спиной, он нависал надо мною всем своим неожиданным ростом.

— Какие-то проблемы? — спросил он.

— Мы уходим, — сглотнув, выдавила я из себя и крикнула в сторону лестницы: — Алиса, собирайся!

— Но куда? — пожал плечами хозяин дома, стрельнув глазами поверх моей головы, на едва приоткрытую дверь сбоку от красно-чёрно-белого плаката. — Там же ночь кромешная, мертвечина повсюду бродит… Оставайтесь, у нас безопасно.

— Слушай, ты… — Слова давались мне с трудом, я едва могла вдохнуть, горло сдавливали нервные спазмы. — Я не знаю, что тут происходит, но…

— Но ты увидела маленький секрет Вована и Ферганы? — уточнил Иней. — Да… Поэтому я предпочитаю первый этаж, но всё равно… даже внизу ночевать жутковато.

— Я не знаю, чей это секрет, но сейчас мы оденемся и уйдём.

Шаг в сторону – и мужчина сдвинулся, перекрывая мне дорогу.

— Не парься, он там нормально привязан, — успокаивающе увещевал он. — Останьтесь хотя бы на ужин. Ты-то небось устала с дороги. Перекинемся картишками на четыре звёздочки…

— В сторону, — процедила я.

— Мужика здесь на многие мили не сыщешь. — Он ухмыльнулся, оскаливая жёлтые зубы. — Как и бабу.

— В сторону отошёл! — рявкнула я, всей своей массой отпихнула его вбок, и тот потерял равновесие и оказался на полу.

— Ну, раз по-хорошему не хочешь… — Иней, потирая ушибленный бок, выудил из-за спины длинный разделочный нож, тускло блеснувший лезвием. — Пропустим прелюдии. Фергана, держи соплячку!

Широкое лезвие со свистом рассекло воздух. Скрежетнул металл подставленного мехапротеза, вызвав притуплённую имитацию боли. Ответному выпаду живой рукой толком не хватило скорости, и удар ушёл в никуда. А если бы на Ковчеге меня не разоружили…

Следующий взмах ножа достиг цели, острый надрез рассёк живое предплечье, и вместе с