Мертвая тишина - Анна Денисова

он водит их практически по кругу. Свернёт направо, сделает петлю, вернётся чуть назад, затем резко повернёт налево — и снова по новой. Ему нужно было, чтобы они устали, вымотались до предела, чтобы сил не осталось для сопротивления своей участи. Чтобы даже мысль о побеге казалась им непосильной.

Он периодически замедлял шаг, позволяя группе приблизиться, а затем снова ускорялся, держа дистанцию. Это тоже было частью игры — дать им надежду на отдых, а потом вновь лишить её.

Ближе к закату солнца он выведет их к небольшому пустому дачному посёлку. Там есть подходящий дом с толстыми стенами, с окнами. Дом, который сможет принять столько жертв, сколько потребуется.

Мясник оглянулся. Ребята шли, опустив головы, спотыкались на каждом шагу. Пот стекал по их лицам, оставляя солёные дорожки, волосы прилипали ко лбу, одежда потемнела от влаги. Их дыхание стало тяжёлым, прерывистым, шаги — неуверенными. Даже самый стойкий из них — тот парень, что замыкал строй, — уже еле тащился, сгорбившись под тяжестью рюкзака.

Он снова посмотрел вперёд и хищно улыбнулся. Солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая лес в багряные тона. Тени удлинились, словно тянулись к ним, шепча: «Скоро… совсем скоро…»

Мясник сделал ещё несколько шагов, затем чуть изменил направление — теперь они двигались точно к тому самому дому. Его дом. Его сцена.

В голове снова зазвучала та глупая песенка, и он тихо, почти нежно, продолжил напевать её, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение.

________

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая лес в багрово‑золотистые тона. Длинные тени вытягивались по земле, превращая тропу в череду загадочных силуэтов. Вымотанные долгим переходом по лесу ребята уже не чувствовали ног — каждый шаг давался с неимоверным усилием, мышцы горели, а в голове пульсировала одна‑единственная мысль: «Только бы дойти».

Яна шла из последних сил, глядя в спину проводника. Рюкзак, казавшийся ещё утром вполне сносным, теперь будто наливался свинцом — его тяжесть безжалостно давила на хрупкие девичьи плечи, лямки натерли кожу до красноты. Она смахнула пот с лица — капли стекали по вискам, застилали глаза, падали на футболку. Одежда прилипла к телу, став почти второй кожей, а шорты неприятно липли к вспотевшим бёдрам.

Тучи комаров, словно почуяв слабость путников, слетались со всего леса. Они жужжали вокруг головы, лезли в глаза, в рот, облепляли влажные участки кожи. Яна пыталась отмахиваться, но это было бесполезно — на место отогнанных тут же прилетали новые кровопийцы.

«Ещё полчаса и я просто упаду и больше не встану…» — подумала Яна, с усилием делая каждый шаг. Ноги подкашивались, в коленях появилась предательская дрожь, а в горле пересохло так, что даже глоток воздуха давался с трудом. Она мысленно уговаривала себя: «Ещё немного. Ещё несколько метров. Ты сможешь».

Алексей оглянулся, перехватил её измученный взгляд. Его лицо сохраняло бодрое выражение — казалось, долгий переход его совсем не утомил.

— Устали? — весело спросил он, и его голос прозвучал неестественно громко в уставшей тишине. — Ничего, мы почти пришли, скоро сможете отдохнуть. Во‑он, уже видно крыши домов, — он вытянул руку, указывая направление.

Яна посмотрела туда, куда он указывал. Действительно, уже совсем недалеко среди деревьев виднелись крыши — сначала одна, потом ещё несколько. Они проступали сквозь листву, как маяки, обещая спасение и отдых. Дома выглядели заброшенными, но целыми, и это вселяло надежду.

Она облегчённо выдохнула, чувствуя, как в груди расцветает робкое облегчение. «Скоро… совсем скоро можно будет сесть, снять этот проклятый рюкзак, выпить воды…» — мысли путались, но теперь в них появилась светлая нить — образ отдыха, тишины, возможности просто лечь и закрыть глаза.

Собрав остатки воли, Яна сделала ещё шаг, потом ещё один. Лес постепенно редел, открывая вид на небольшой посёлок.

______

Ребята устало стащили с себя рюкзаки, будто сбрасывали тяжкий груз. С глухим стуком вещи опустились на пол, и каждый, едва освободившись от ноши, искал место, где можно было бы наконец расслабиться. Девчонки, не сговариваясь, плюхнулись на большой диван у окна — тот слегка скрипнул под их весом. Пашка с Юркой, обменявшись короткими взглядами, устроились в глубоких креслах по обе стороны камина; кресла приняли их с тихим вздохом пружин.

Дом, в который их привёл Алексей, оказался неожиданно просторным. Большая кухня с массивным деревянным столом и полками, уставленными посудой. Такая же просторная гостиная с диваном, креслами и невысоким журнальным столиком, на котором лежала стопка журналов. Две небольшие комнаты по другую сторону широкого коридора, вероятно, спальни. Все двери были на месте, плотно закрывались. Обстановка выглядела обычной, домашней: вязаные салфетки на полках, вышитые подушки на диване, на стенах — постеры с пейзажами и несколько семейных фотографий в простых рамках. Чувствовалось, что хозяева ценили уют и вкладывали душу в каждый предмет.

— Так, идите отдыхайте, — сказал Алексей, снимая свой рюкзак и ставя его у стены. Его голос звучал бодро, почти весело, будто долгий переход его совсем не утомил. — Я вижу, вы очень устали. Ужин сам приготовлю. Поужинаем и спать. Завтра на рассвете выйдем — и к обеду будем в лагере.

Ребята устало заулыбались. В этих словах было что‑то успокаивающее, почти домашнее: ужин, сон, завтрашний путь, который уже не казался бесконечным. Девчонки жадно пили воду из бутылок, которые Алексей принёс и поставил на стол; слышно было, как они глотают, как облегчённо выдыхают после каждого глотка.

Яна, немного помедлив, всё же спросила из вежливости, стараясь говорить ровно, несмотря на усталость:

— Может, всё‑таки вам помочь с ужином?

— Нет‑нет, не надо, — он махнул рукой, уже направляясь к кухне. — Я‑то привык уже к частым переходам по лесу, а вы, видно, что нет. Отдыхайте.

Яна кивнула и откинулась на мягкую спинку дивана, вытягивая гудящие ноги. Спинка оказалась на удивление удобной — не жёсткой, не продавленной, а такой, что тело само расслабилось, едва коснулось ткани. Она закрыла глаза на мгновение, вслушиваясь в звуки: где‑то за стеной слышались звуки — застучали кастрюли, запахло чем‑то тёплым, почти забытым — жареным мясом, специями.

Пашка в кресле потянулся, зевнул, потом посмотрел на Юрку:

— Ну что, дочапали? — прошептал он с усмешкой. — Теперь ужин, кровать, спать…

Юрка только хмыкнул, но в глазах его мелькнуло что‑то похожее на облегчение. Он тоже закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла, позволяя себе на минуту забыть обо всём.

В гостиной стало тихо. За окном медленно темнело, и в этой темноте дом казался островком