Мертвая тишина - Анна Денисова

собственного беспокойства. Оглядел двор — всё как всегда, ни единого следа, который мог бы означать вторжение. Прошёлся вдоль забора, внимательно оглядывая все возможные слабые места: ни трещин, ни ослабленных досок. Осмотрел ворота — петли смазаны, замок цел, засов на месте. Проверил посты — охранники на местах, бдительные, не спят, переговариваются тихо, но уверенно.

Всё было в порядке.

Но это «что‑то» не отпускало — давило на виски, сжимало грудь, заставляло сердце биться чаще, будто где‑то рядом тикал невидимый часовой механизм, отсчитывающий секунды до беды.

Паук мотнул головой, словно отгоняя навязчивые ощущения. Дым от сигареты обжёг пальцы — он даже не заметил, как докурил до фильтра. Бросил окурок, растоптал его каблуком, потом достал новую сигарету, чиркнул зажигалкой.

Мысли снова вернулись к Мяснику. Тот и раньше уходил на несколько дней — всегда возвращался. Не то чтобы Паук беспокоился о нём, совсем нет. Просто… просто в голове сама собой возникала картина: вот Мясник не возвращается. Совсем. Никогда.

И тогда…

О, какие перспективы тогда открываются! Паук причмокнул губами, чувствуя, как внутри разгорается огонь предвкушения. Тогда он здесь станет главным. Он будет распоряжаться, раздавать указания и пинки, решать, кого казнить, кого помиловать. Он сможет перестроить всё по‑своему: изменить распорядок, перераспределить запасы, назначить новых надсмотрщиков, а старых — убрать, если понадобится. Он будет тем, кто говорит «да» и «нет», тем, чьё слово — закон.

Он вздохнул, сделал несколько жадных затяжек, чувствуя, как дым заполняет лёгкие, а вместе с ним — и дерзкие мечты. Выбросил окурок, развернулся и пошёл в дом, ступая твёрже, увереннее, будто уже примерял на себя новую роль.

В дверях он на мгновение замер, обернулся к воротам, к тому месту, где только что стоял и курил. В глазах мелькнул холодный блеск.

«Надеюсь, ты не вернёшься, Мясник», — подумал он. И вошёл внутрь, оставляя за спиной и сигаретный дым, и последние остатки сомнений.

Солнце село, и лес мгновенно преобразился: яркие дневные краски растворились в сумраке, а тени между деревьями стали гуще, словно сгустились в ожидании ночи. Воздух потяжелел, наполнился прохладой и запахом влажной земли.

Дмитрий устало потёр лицо руками. Глаза, привыкшие к напряжённому всматриванию в бинокль, саднило, веки казались налитыми свинцом. Он опустил прибор, осторожно размял затекшую шею и бросил взгляд на Дениса. Тот спал, свернувшись калачиком на подстилке из сухих веток и старого брезента. Во сне его обычно напряжённое, изборождённое тревогой лицо расслабилось, черты смягчились — и он вдруг стал выглядеть совсем мальчишески, почти беззащитно. На губах даже промелькнула тень улыбки, будто ему снилось что‑то светлое, далёкое от этой мрачной реальности.

Дмитрий вздохнул. Звук получился тихим, почти неслышным — он не хотел будить Дениса. В голове отмерил ещё один день для наблюдения. Если этот маньяк не появится завтра, значит, придётся менять план. Атаковать банду. А для этого нужны патроны. С тем, что у них сейчас есть, много не навоюешь.

Он провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость, и снова вернулся к мыслям. То, что он видел сегодня, не должно существовать в принципе. Не должно — и все тут. Бандиты, возомнившие себя хозяевами жизни. Люди, обращённые в рабов. Жестокость, ставшая обыденностью.

Нет, он понимал, что не может изменить всех людей, не может помочь всем слабым. Мир слишком большой, а он — всего лишь один человек. Но он может попытаться помочь сейчас. Вот этим людям — конкретным, с именами и лицами, над которыми издеваются, которых не считают за людей.

Дмитрий успокоился, приняв окончательное решение. Ощущение чёткости, твёрдости внутри вернулось — как всегда, когда он знал, что делать. Отложил бинокль, осторожно, чтобы не задеть спящего Дениса, растянулся на спине. Подложил под голову рюкзак — жёсткий, но уже привычный. Устремил взгляд в звёздное небо.

Над ним раскинулось бескрайнее пространство, усыпанное огоньками. Звёзды мерцали холодно и отстранённо, будто наблюдали за земными делами с высоты вечности. Он нашёл знакомые созвездия, провёл мысленную линию от одной точки к другой, пытаясь отвлечься, успокоиться. Где‑то вдали ухала сова, а ближе — шуршали ночные насекомые, напевая свой монотонный, успокаивающий гимн.

Он лежал так долго, слушая ночь, чувствуя, как усталость понемногу отступает, уступая место холодной решимости.

Глава 18. Солнце над кошмаром

Рано утром, когда первые лучи солнца коснулись земли, семеро подростков и мужчина во главе вышли в путь. Воздух был пропитан свежестью — ночной прохладой и ароматом влажной травы. Лёгкий туман стелился над дорогой, размывая очертания деревьев по обочинам.

Яна плохо спала этой ночью. Полночи ей снились кошмары — обрывки ночных видений вертелись в голове, мешая сосредоточиться на дороге. Во снах то и дело возникали искажённые лица, тёмные коридоры, звуки погони. Просыпалась она в холодном поту, долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию девчонок в комнате. Теперь эти образы нет‑нет да и всплывали перед глазами, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

А ведь в пути сейчас очень важно быть собранной и внимательной. Один неверный шаг, потерянная бдительность — и последствия могут оказаться необратимыми.

Сначала они шли по шоссе. Дорога была ровной и идти было легко. Солнце ещё не жарило так сильно, лишь ласково грело плечи. В воздухе чувствовалась прохлада, перекликались птицы — их звонкие трели словно пытались развеять тревожные мысли. День обещал быть хорошим, почти безоблачным.

Яна мысленно подбодрила себя, встряхнула головой, отгоняя остатки ночных кошмаров. «Ничего, — подумала она, крепче сжимая лямки рюкзака. — Всего два дня пути, и мы прибудем в настоящий, укреплённый и безопасный лагерь. И мне не надо будет думать, куда идти за провизией, что делать завтра, где брать лекарства. Не придётся прятаться, вздрагивать от каждого звука, гадать, кто идёт — друг или враг».

Она представила себе этот лагерь: крепкие стены, дозорных на вышках, людей, которые знают, что делают. Представила тёплую постель, чистую воду, горячую еду. Представила, как наконец сможет расслабиться, как уйдёт этот постоянный, грызущий изнутри страх.

Уголок рта невольно приподнялся в слабой улыбке. Она уже энергичнее зашагала по дороге, подстраиваясь под ритм шагов впереди идущего. Солнце поднималось выше, рассеивая остатки тумана. Впереди расстилалась дорога — длинная, но теперь уже не казавшаяся бесконечной.

Мужчина, возглавлявший группу, время от времени оборачивался, проверяя, все ли на месте. Его взгляд задержался на Яне, и он едва заметно кивнул — то ли одобряя её решимость, то ли просто отмечая, что она держится. Яна ответила коротким кивком и снова устремила взгляд