Херонейский Лев - Titus

(360–328 гг. до н. э.) — грек с острова Лесбос и старший брат Лаомедона, близкий друг Александра. В битве при Херонее он показал себя блестящим наездником, благодаря чему в азиатских походах возглавил всю союзную греческую конницу.

Кратер (370–321 гг. до н. э.) — один из самых талантливых и авторитетных полководцев, пользовавшийся любовью простых солдат. В битве при Херонее он командовал пехотным полком (таксоном) в центре македонского строя, обеспечив сокрушительный натиск фаланги.

Аргонавты — легендарные герои древнегреческой мифологии, совершившие на корабле «Арго» грандиозное морское путешествие в таинственную Колхиду за золотым руном.

Перикл (494/493—429 годы до н. э.) — древнегреческий государственный деятель, один из «отцов-основателей» афинской демократии, знаменитый оратор и полководец.

Лисандр (452–395 до н. э.) — спартанский военачальник и флотоводец, завершивший Пелопоннесскую войну решительной победой над Афинами.

Глава III. Одноглазый хитрец (Александр-II и Филипп-II)

Я отступал подобно барану, чтобы сильнее ударить рогами.

— Филипп II Македонский

— Живее! Выровняйте ряды! Передние шеренги ровнее! — орал на всю округу Парменион, проезжая на коне вдоль пехотных таксисов и зорко осматривая педзетайров.

На равнине долины разворачивалась в боевой порядок македонская фаланга, создавая монолитный щит левого крыла. Тысячи воинов с грохотом перестраивались, повинуясь командам офицеров. Синтагма смыкалась с синтагмой, а внутри них лох за лохом формировал непроницаемый железный лес. Этот дикобраз выглядел как плотный квадрат шестнадцати фалангитов в ширину на шестнадцать рядов в глубину. Таксис за таксисом педзетайры вставали плечом к плечу, превращаясь в единого, щетинистого бронзой и железом монстра.

В сотне метров позади развёртывающиеся фаланги стоял другой гул.

Сухая пыль Беотии была на вкус как известь. Она забивалась в ноздри, хрустела на зубах и оседала серым налётом на щеках Александра. Он шёл пешком, неторопливо обходя всадников вместе с Клитом и вздымая ногами серые клубы. Могучий чёрный Буцефал покорно шагал следом за ним, сдержанно хрипя и поводя ушами от нарастающего шума. Чуть поодаль тем же самым занимался Антипатр, осматривавший щитоносцев. Под его началом находились две хилиархии гипаспистов — две тысячи отборных воинов, составлявших их тактический резерв. Третью хилиархию Филипп забрал с собой на правое крыло для собственных задач.

Позади фаланги ожидала своего часа их главная ударная сила. Семь ил гетайров и половина царской агемы, которые вместе составляли около полутора тысяч тяжёлых всадников. Рядом с ними так же выжидали пятисот фессалийских конников под началом Каласа, действовавших на их стороне, поскольку отец Александра был пожизненным тагом Фессалии. На македонянах были кавалерийские шлемы с широкими полями, анатомические и льняные кирасы, усиленные чешуйчатыми или квадратными металлическими пластинами. Каждый всадник держал в руке длинное и упругое копьё-ксистон из кизила, способное достать любого противника. В отличие от гетайров, фессалийцы на своих поджарых конях носили более лёгкие линотораксы или вовсе не имели таковых. Вооружены они были не только ксистонами, но и парой метательных дротиков-палтонов. Вся эта конница ждала своей минуты. Чтобы не вспугнуть врага раньше времени, всадники не спешили раскрывать замысел и выстраиваться в атакующий клин. Они выжидали в глубоком резерве, скрытые от глаз южан за лесом сарис.

Их войско выстраивалось на равнине двумя гигантскими крыльями-стратегами под углом, не имея выделенного центра. На правом единолично командовал сам Филипп, а во главе левого формально стоял Александр, хотя на деле он разделял эти полномочия с Парменионом и Антипатром. На их участке сейчас разворачивались пять таксисов фаланги под началом Кратера, Кена, Мелеагра и других. Вдобавок к ним в предстоящей лобовой сече должны были принять участие отряды иллирийцев, составлявшие пару тысяч суровых горцев, вооружённых на манер лёгкой фаланги. Перед их глубоким строем рассыпной цепью расходились фракийские застрельщики-пельтасты, готовые при первом же сближении усеять эллинов тучей дротиков.

На правом крыле вокруг таксисов педзетайров носились верхом: Полиперхон, Никанор, Антигон, Аттал и другие полководцы. Там же крутились и лёгкие фракийские конники-продромы и аргиане. В самом же центре македонской линии встали три таксиса эпиротов, присланных с родины матери Александра его дядей, царём Александром Эпирским, в помощь отцу. Филипп не мог доверить эпиротам сложные, тонкие манёвры вроде ложного отступления, так что эта задача ложилась исключительно на элитный царский таксис и первую хилиархию гипаспистов. Поэтому роль эпиротов была проста и сурова: стоять монолитной, несокрушимой стеной в лобовом столкновении с эллинским центром, где замерли коринфяне, мегарцы и ахейцы. Именно с эпиротами Парменион, удерживая левое крыло из пяти таксисов педзетайров, иллирийцев и фракийцев, должен был координировать действия. Его задачей было намертво связать пехоту фиванцев и их союзников, обеспечивая безупречную точность взаимодействия. В это же время Антипатр выжидал во главе двух хилиархий гипаспистов, готовый по сигналу либо развить успех после прорыва гетайров и фессалийцев, либо приняться за купирование любой угрозы со стороны эллинской кавалерии.

Вскоре Александр и Клит завершили обход ил, убедившись, что все готовы. В строю царской агемы занимали свои места и его друзья, распределённые по рядам строго согласно боевому опыту. Статный Леоннат, крепкие Лисимах и Селевк, Лаомедон и Эригий выжидали в самом хвосте. Зато Гефестион, Неарх, Птолемей и Пердикка, уже успевшие пролить кровь при подавлении восстания медов, стояли ближе к передним рядам. Там же устроился и Филота, успевший отметиться при отце во время осады Византия.

Одним пружинистым движением Клит взлетел на попону своего гнедого жеребца. Александр же, ведя Буцефала под уздцы, на миг любовно припал носом к его горячей морде. Он души не чаял в этом чёрном коне с широким лбом, украшенным белым пятном. Своенравный, не подпускавший к себе никого из лучших объездчиков, конь признавал лишь одного хозяина. В ответ на проявленную нежность Буцефал глухо всхрапнул, давая ответ что принимает этот ласковый жест. Александр тихо поцокал языком, подавая ему знакомый сигнал. Буцефал согнул передние ноги и опустился на сухую землю, предоставив Аргеаду возможность легко перекинуть ногу и взойти на спину без лишних усилий. Заметив покладистость жеребца, Клит сразу усмехнулся:

— Удобный конь, — кивнул он.

— Не удобный, а умный. И лучший в мире, —