Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

— Штурман, — позвал Ершов.

Тот обернулся.

— Майор, погода — хуже некуда. Обледенение гарантировано.

— Знаю. Высота — минимальная. Держись рельефа.

— Риск потери управления…

— Риск есть всегда. Сегодня он оправдан.

Штурман кивнул.

— Понял. Загружайте группу.

Ершов залез в кабину.

Надел шлемофон, подключился к связи. Проверил — работает. Чистый шум в наушниках, без помех.

Рядом — бортовой техник уже закрывал люк двигателя. Защелкнул замки, проверил рукой.

В десантном отсеке — грохот. Бойцы СОБР загружались, рассаживались на откидные сиденья вдоль бортов. Оружие между коленями, рюкзаки под ногами.

Петров — последним, закрыл за собой дверь. Лязгнул замок.

Ершов включил внутреннюю связь:

— Петр, слышишь?

— Слышу.

— Через две минуты взлетаем. Через тринадцать — высадка. Приготовьтесь.

— Понял.

В десантном отсеке — лязг оружия, щелчки предохранителей.

Ершов переключился на связь с командно-диспетчерским пунктом:

— Диспетчер, я — Ершов. Информирую о вылете.

Молчание.

— Диспетчер, прием.

— Майор Ершов, — голос диспетчера напряженный. — Центр подтвердил запрет. Код три-ноль-девять. Вылет не разрешен.

— Диспетчер, я принимаю решение по фактической погоде.

— Ершов, вы меня слышите? Запрет…

— Слышу. Взлетаю.

Ершов отключил связь. Повернулся к командиру экипажа:

— Пошли.

Капитан потянул рычаг шаг-газа на себя. Двигатели взревели. Ми–8 оторвался от земли. Ершов ощутил спиной вибрацию — кресло передавало ее на позвоночник. За бортом — снег, летящий горизонтально, ударяющий в иллюминаторы.

Командир экипажа удерживал машину на высоте пятидесяти метров.

— Высота — пятьдесят, — доложил он. — Видимость — двести метров. Держу курс на аэродром Белая.

Штурман уточнил по карте:

— Курс — двести десять. Через десять минут — ангары, обход слева.

Ершов смотрел в боковое стекло.

Внизу удалялись огни аэродрома базирования. Слева — взлетная полоса, подсвеченная посадочными огнями. Справа — темные силуэты ангаров, техники, строений.

Вертолет шел на высоте пятидесяти метров — выше крыш ангаров, но ниже облаков. Облака висели на ста метрах — серые, плотные, с рваными краями.

— Товарищ майор, — штурман повернулся к нему. — Доклад с командно-диспетчерского пункта: атака дронов закончилась. Но взрывы до сих пор происходят.

— Понял.

Ершов глянул на часы. Стрелки показывали семнадцать двадцать.

— Петр, — включил он внутреннюю связь. — Через пять минуту заход на посадку. Приготовьтесь.

— Понял.

Ершов переключился на штурмана экипажа:

— Обходим стоянку с севера. Садимся за ангарами.

— Понял.

Вертолет накренился вправо. За бортом приближались огни аэродрома Белая. Внизу — темные пятна ангаров. Два больших, один поменьше.

— До посадки — пять километров, — доложил штурман.

— Вижу, — ответил командир.

Капитан начал снижение. Рычаг шаг-газа пошел вниз, двигатели сбросили обороты.

— Высота — тридцать метров. Захожу между ангарами.

Ершов вцепился в поручень. В этот момент в кабине раздался сигнал. Высокочастотный, пульсирующий. Ершов узнал его — система предупреждения об облучении.

— Захват! — крикнул штурман. — Ракета с земли!

Командир экипажа рванул штурвал на себя — вертолет резко пошел вверх. Ершова вжало в кресло.

Сигнал стал чаще. Потом превратился в сплошной вой. И смолк. В ту же секунду борт тряхнуло. Удар пришелся в хвостовую балку. Ершова бросило вперед, ремни впились в плечи. В кабине погасли приборы — на секунду, потом зажглись снова, но уже красным светом.

— Потеря хвостового винта! — заорал бортовой техник. — Потеря управления!

Вертолет завращался. В десантном отсеке послышались крики. Ершов увидел в боковое стекло приближающуюся землю. Снег, бетон, ангары. Силуэт ангара проплыл в двух метрах от кабины. Потом последовал удар.

В командно-диспетчерском пункте дежурный смотрел на экран. Данные с тепловизора — одна большая точка в пятистах метрах от стоянки номер семь, между ангарами. Температура — тысяча градусов.

— Ми–8 сбит! — голос дежурного сорвался. — Повторяю: Ми–8 сбит! Ракета с земли! Вертолет поисково-спасательной службы с группой СОБР уничтожен!

В динамиках командно-диспетчерского пункта — тишина. Потом прозвучал голос начальника гарнизона:

— Всем службам быть готовыми выехать к месту падения и поиску выживших.

Пауза.

— Докладывайте.

Дежурный смотрел на экран. Тепловизор показывал одну точку. Вокруг нее — никаких других.

— Выживших… — начал он.

Не договорил.

— Выживших нет, — сказал начальник гарнизона. — Докладываю в Центр.

Щелчок.

Связь оборвалась.

Глава 7

День первый, 17:20–17:40, аэродром Белая,

стоянка № 7

Крыша техпостройки промерзла насквозь.

Холод поднимался через бронежилет, через утеплитель костюма Multicam Alpine, добирался до поясницы. Снайпер-оператор группы «Цербер» — позывной «Дальний» — не шевелился. Лежал на спине, укрытый маскировочной сетью, поверх которой ветер намел тонкий слой снега. Снег маскировал. Снег скрывал. Он лежал так уже сорок минут. С того момента, как группа Смита вышла из коллектора и заняла позиции.

Справа лежали снайперская винтовка и переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК). Левая рука на пульте управления тепловизором, вмонтированном в шлем. Картинка — зеленая, с красными пятнами тепловых сигнатур.

Стоянка № 7 — в ста метрах. Три силуэта Ту–160М — холодные, почти сливающиеся с фоном. Двигатели не работали, тепла не давали. Только в кабинах — тусклые красные точки: дежурные приборы, аварийное питание.

Свои — внизу. Шестеро. Устанавливали самодельные взрывные устройства под фюзеляжи. Смит — у центрального борта, координировал. Двое — у крайних. Еще трое — прикрытие, контроль периметра. Еще снайпер — на противоположной крыше. «Дальний» находился на северной техпостройке, в двухстах метрах от самолетов. Второй снайпер — на южной, в полуторастах, с M110, но без ПЗРК.

Роли распределены. «Дальний» являлся не только снайпером. Он был оператором ПЗРК. «Стингер» лежал справа, готовый к бою: телескопическая направляющая выдвинута, предохранители сняты, система наведения активирована. Ракета одна. Другой не дали — вес, ограничения по маскировке. Один пуск — одна цель.

Есть вероятность прилета вертолета со спецназом. И именно его должен остановить «Стингер» и обозначить угрозу для других вертолетов.

Смит предупреждал перед выходом на задание, когда распределял боеприпасы:

— Русские поднимут авиацию. Это вопрос времени — максимум час. Твоя задача — сбить первый борт. Второго не будет — они поймут, что мы с ПЗРК, и не полезут. Понял?

— Понял.

— «Стингер» — одна ракета. Промаха быть не может.

— Не будет.

Из инструкции «Дальний» знал: FIM–92 Stinger — надежная система. Дальность — до четырех километров, высота — до трех. Головка самонаведения — инфракрасная, захватывает двигатель или выхлоп. Вероятность поражения — 0,8 при правильном захвате.

Русские вертолеты — идеальная цель. Двигателей два, выхлопные сопла расположены с боков. Тепловая сигнатура — яркая, контрастная на фоне холодного неба. Разница температур — шестьсот градусов против минус пятнадцати.

Но вертолета пока не было. «Дальний» ждал. В гарнитуре — молчание. Смит запретил лишние переговоры. Только короткие коды. Два щелчка — «внимание». Один — «принял». Четыре — «тревога, воздух».

«Дальний» проверил оборудование. На индикаторе