Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

— По-о-онял, — протянул приятель.

— Почти приехали, — сообщил водитель.

Наемник кивнул, проверил оружие и приготовился как можно скорее покинуть машину, что явно послужит магнитом для пуль, если что-то пойдет совсем-совсем не так.

А чуйка прямо-таки верещала, что готовиться нужно к любой пакости.

С местными разведчиками встретились в условленной точке без проблем.

— Серж, Шольц, — коротко скомандовал Тахо перед тем, как отправиться дальше. — давайте в «тройку».

Бойцы молча уселись в указанную машину. Это был последний раз, когда они виделись. Именно «тройку» головного дозора и накроет первым же выстрелом из гранатомета засадная группа, отрезая машинам пути к отступлению.

* * *

Первым появился свет.

Странно.

Тахо уже доводилось «просыпаться» после некоторых передряг. Обычно его будила боль.

Сегодня все было не так.

Он попытался разлепить веки. Судя по ощущениям, успеха наемник достиг. Вот только лучше не стало. Глаза слезились от неприятной рези, и разглядеть обстановку было решительно невозможно.

— Чертов… магистр… — решил проверить голосовые связки он.

«Котенок. Обессиленный.» — довольно поэтично оценил результат боец.

А боль все не приходило. Более того, наемник вообще не чувствовал тела. Хотя откуда-то знал, что оно еще имеется.

Попытался пошевелить рукой. Не получилось. Его крепко привязали, похоже, к кушетке.

— Ар-р-р… — вырвался из пересохшего рта слабый стон.

Окружающие предметы стали проявляться. Ему удалось даже разглядеть, что с его руками и ногами. Они были на месте. Вот только обряжены в больничную робу. И полностью отказывались подчиняться.

Несколько часов он старался почувствовать свое тело. Первой «откликнулась» шея. Через некоторое время удалось повернуть голову. Отражение измученного человека в больничном рубище, привязанного к кровати, смотрело на него с немым укором.

— До… прыгался, — в два приема выдохнул он.

Отражение… пожало плечами и… отвернулось!

«Что за⁈..» — позволил себе вспомнить несколько матерных оборотов наемник.

«Отражение» не реагировало. Все также пялилось в потолок. Сердце пропустило удар. Отчего-то эта «неправильность» напугала куда больше всего остального!

Но через некоторое время он стал понимать, что происходит.

— Сахо? — спросил наемник негромко.

— Дошло наконец, — спокойно ответил пристегнутый к соседней койке брат.

Обычного раздражения и неприязни в его голосе не было. Сплошная обреченность. И это пугало сильнее всего.

Как будто им действительно больше нечего делить.

— Где мы? — едва слышно проскрипел Тахо.

Горло саднило нещадно. Никакой обезбол уже не помогал. В груди разгоралось пламя боли. Отчего-то «горело» левое колено.

Брат молча обернулся. Некоторое время он разглядывал собеседника. Наверное, дольше, чем за все последние десять лет.

— Багряная палата, — глухо ответил он и вновь уставился в потолок без движения.

Тахо же лежал. Слова наемник понял сразу. Понимание пришло через несколько секунд. Он выгнулся в фиксаторах из последних сил и заорал. Из поврежденного горла вырвался слабый хрип. Его никто не услышал. Кроме брата. Но тому уже было все равно. А умная автоматика опасных для жизни состояний не зафиксировала. Так что «персоналу» сигнал так и не ушел.

Единственным свидетелем бури чувств остался безымянный оператор контрольного пункта номер девятнадцать. Но он за свою жизнь видел такое, что страдания наемника не вызвали в нем никаких чувств. Наблюдатель мельком махнул взглядом по монитору и принялся дальше отсчитывать минуты до перерыва.

Чашка чая ему была куда интереснее инвентарного номера О341Б-26.

* * *

От него, наконец, отстали.

Павел вздохнул свободнее.

Отчего-то все решили высказать свое офигенно экспертное мнение насчет сложившейся ситуации и предложенного клановцем варианта по ее разрешению. Разве что Катерина и Леночка промолчали, да сестренка ограничилась сухой статистикой.

Бз-з-з-з!

Парень вздрогнул.

«А нет, еще не все!» — мелькнула быстрая мысль в голове.

— Добрый день, Константин Дмитриевич, — поприветствовал Волконский сюзерена.

Отчего-то какой-то его внутренней части прямо-таки претило обращение «господин». Даже к наследнику престола.

— Ты чем занимаешься, Павел Анатольевич? — поинтересовался Долгорукий.

«Не давит.» — оценил молодой человек. Просто уточняет.

— Иду, — емко, но абсолютно неинформативно сообщил воевода.

Каков вопрос, таков и ответ.

— Это-то я вижу, — согласился собеседник.

Молодой человек, не убирая комм от уха, поднял голову и бросил взгляд на небо. Отчего-то он был уверен, что слова сюзерена стоит воспринимать буквально.

— На шесть часов, — вздохнул «Костик», прекрасно поняв, что именно делает беспокойный опричник. — Выше… Выше… Да.

Парень хмыкнул и демонстративно помахал небесам. Где-то там, за пределами атмосферы сейчас находился спутник, транслирующий «картинку» будущему самодержцу.

— Что ты делаешь, Павел Анатольевич? — вновь задал вопрос цесаревич.

— Иду, — четко отрапортовал воевода. — За кофе. На площадь Октября.

«Забавно вышло.» — решил Волконский. Сейчас мало кто помнил, откуда пошло это название. Но в разговоре с членом Фамилии не самый лучший подкол получился.

Долгорукий себя сбить с толку не дал.

— Один и без охраны, — констатировал он.

— Да, — совершенно серьезно ответил клановец. — У меня сейчас два типа врагов: серьезные и «фоновые». От первых никакие гвардейцы не спасут, а вторых я ныне не очень-то и боюсь.

Несколько секунд цесаревич размышлял над такой иезуитской логикой. Конечно, ее можно было развалить всего парой фактов. Но к чему? Опричник и так прекрасно осознавал шаткость своих доводов.

— «Око» сообщила мне о создавшейся ситуации, — перешел к делу Долгорукий. — И от твоем решении.

Павел кивнул. Кто бы сомневался. Настя в первую очередь служила канцелярии и Трону. И молодой человек всячески старался, чтобы конфликта интересов не возникало.

Тем более, это было удобно. Половину отчетов можно было не писать, просто выложив Мыши все свои планы.

— Я считаю это лучшим выходом, — коротко проинформировал сюзерена Волконский.

— Хорошо, — неожиданно решил Константин. — Делай. Даю добро.

Павел выдохнул. Все-таки он не был уверен, что…

— Российская империя не пользуется террористическими методами, — спокойно объяснил будущий правитель.

Лукавил, конечно. ЛЮБОЕ государство использует самые разные «подходы» для достижения своих целей и во имя сохранения жизней граждан. Вопрос в пропорциях.

— Павел Анатольевич, личный интерес, если позволишь, — неожиданно выдал Долгорукий.

Хотя Волконский был почти уверен, что вот-вот услышит короткие гудки прерванной связи.

— Слушаю, Константин Дмитриевич.

Всяк, кто побывал у «верхушки», прекрасно знает, что просьба «большого человека» зачастую имеет куда большую силу, чем прямой приказ.

— Ты не опасаешься, что на площади встреча с этой убийцей может и повториться?

Павел задумался.

— Нет, не опасаюсь, — спокойно ответил молодой человек.