Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

— Я ответила на твой вопрос, — спокойно закончила Цзин Вэй. — Теперь ответь на мой: что собираешься делать ты?

— Ни-че-го, — по слогам произнес Волконский. — Сейчас я развернусь и уеду.

Лицо собеседницы оставалось безжизненной, хоть и прекрасной, маской. Прочитать что-либо по нему было решительно невозможно.

— Никаких условий или обязательств, — негромко уточнил клановец, внимательно отслеживая все больше мрачнеющее лицо Горевого. — Забирай свою сестру и уходи.

Тун Яо не шелохнулась. Она все также неподвижно наблюдала за лицом своей «цели».

— Почему? — наконец спросила она.

Ханьский — тоновый язык. Постоянное повышение и понижение голоса. Однако сейчас, на имперском диалекте она говорила монотонно и безжизненно.

— Не хочу объяснять, — коротко бросил Павел.

Он еще не нервничал. Но с каждой секундой чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Молодому не нравилось находиться здесь.

А вот убийца «хунхузов» внимательно рассматривала его самого. И явно ждала ответа.

— С детьми не воюю, — коротко сообщил он.

Это было почти правдой. Волконский не стал добавлять уточнять, что надеялся на то, что Фэнг чуть «скует» свою старшую сестру. С ребенком на руках не очень-то и повоюешь. Малышку нужно где-то разместить, накормить, обогреть и уж только потому отправляться ловить какого-то там клановца.

Конечно, были варианты и куда более циничные. Но Павел не позволил себе ими воспользоваться. Возможно, рассуждения «небожителя» были слишком наивные: чем он тогда от контрабандистов или «свободовцев» отличаться будет?

«Это возраст, наверное!» — решил клановец с легкой досадой.

Цзинь Вэй молчала еще секунду. Потом коротко склонила голову. Не слишком почтительно. Что-то вроде: «Ну хорошо. Допустим, ты имеешь право на существование.».

«И чего это он?» — мысленно нахмурился Павел. Слишком уж мрачным стал Горевой. Причем Волконский никак не мог определить причину и ХАРАКТЕР такого изменения настроения.

Это беспокоило.

— А что будешь делать ты, Тун Яо? — поинтересовался он.

На свое имя девушка не отреагировала никак. Но на вопрос ответила:

— Думать, элуосы жэнь, — ровно произнесла она. — Я буду думать. А потом мы поговорим.

Закончила она фразу на диалекте. И эти слова явно предназначались не собеседнику.

В следующую секунду произошло… странное.

Цзинь Вэй грациозным порывом ветра развернулась, едва не хлестнув взвившимися волосами по лицу «небожителя».

«Что за?..» — только успел подумать тот, чуть отклоняясь назад.

В следующий миг взгляд его уперся в спину удаляющейся убийцы. Рядом с ней мрачно шагал Горевой и… все.

В некотором шоке Павел опустил взгляд вниз. Прямо перед ним стояла… Фэнг.

— Господин, — чуть поклонилась та, сложив ручки перед собой. — Моя старшая сестра сказала, что вы позаботитесь обо мне.

«Чего⁈» — взорвался в голове короткий вопрос. Цзинь Вэй родную сестру… просто оставила на его совести⁈

— Да… как так-то? — вполне растерянно выдал в пространстве молодой человек.

— Что у вас там происходит, Шут? — услышал он голос Мыши.

— Да я в душе не е!.. — начал было Павел, но вовремя спохватился, глянув на Фэнг.

Все-таки ребенок. Аккуратнее надо быть.

— Не мешаю, — приняла решение Настя.

Очень даже верное в этот момент.

— Твоя сестра сказала, что я позабочусь о тебе⁈

— Да, господин! — едва ли не церемонно произнесла плутовка, вновь поклонившись.

Павел выдохнул. После чего почесал затылок, вспоминая любимый прием разгона мыслительных процессов Фила. Помогло слабо.

— М-да, — коротко выдал Павел.

Больше ничего умного в голову не пришло.

— Ступай в машину, — вздохнул он.

— Нн-о! — победно вскинула в привычном жесте кулак девочка.

Перспектива остаться с ними ее отчего-то обрадовала.

— Что… зачем… почему… — покачал головой клановец. — Вот как хочешь, так и понимай!

— Яо-Яо сказала, что так нужно! — ответила на риторические размышления девочка.

— А больше она ничего не сказала?

Язвительный тон Павлу удалось удержать с некоторым трудом.

— Сказала, — обрадовала Тун Фэнг. — Шесть дней!

Волконский моргнул. Потом еще раз. Хмыкнул и… через секунду уже хохотал в голос.

— Вот ведь с-с-с-с-с… — начал было парень, но не подобрал сразу подходящего эпитета.

Несколько секунд Волконский наслаждался ощущением покидающего вместе со смехом напряжения.

— Пошли, Фэнг, — покачал головой он.

— А ты мне купишь шоколад, дагэ⁈

«Старший братец, ну надо же!» — мысленно поразился сюрреализму ситуации Волконский.

— А почему бы и нет? — пожал плечами он, и пальцем вынул скрытый динамик из уха, оставив его болтаться на проводке.

После этого клановец протянул Фэнг руку. Та тут же схватилась за ладошку, невероятно счастливая от предстоящей прогулки.

— Ты что творишь, Шут! — «пищал» едва слышно наушник голосом Мыши.

А Павел шагал к любимой кофейне и не слишком «достойно» радовался оттого, что не только он понятия не имел, что вообще происходит.

Это успокаивало.

* * *

А вот Горевому было не до того. Он злился. Настолько очевидно, что даже Цзинь Вэй в какой-то миг обернулась не водителю и насколько секунд рассматривала лицо Николая Андреевича.

— Ничего.

Ответ на немой вопрос вышел рубленным. И лживым. Мужчина чувствовал какое-то неясное раздражение. В первую очередь оттого, что этому Волконскому за несколько минут его «палач» высказала слов едва ли не больше, чем ему за все время знакомства. Еще сильнее на эмоции давил тот факт, что его вообще это беспокоит.

«Надсмотрщица» неспешно отвернулась и уставилась прямо перед собой.

Бывший императорский представитель почувствовал, как раздражение, еще миг назад поселившееся в грудной клетке расщеперившимся ежом, покидает тело.

— Почему ты приняла это решение? — спросил водитель практически спокойно.

Старая игра. Он говорит. Она молчит.

Однако Горевому было так спокойнее. Все-таки какая-то иллюзия диалога. Иначе ему в первое время, после назначения менеджера Ибо на нынешнюю «должность», было крайне неуютно.

А потом привык. Тем более, Цзинь Вэй не возражала. Молчание ведь знак согласия, верно?

— Он сможет защитить сестру, — неожиданно грубо нарушила правила их «игры» девушка.

Горевой аж вздрогнул.

«А я не смогу⁈» — хотел было спросить он. Но сам же себе и ответил: нет, не сможешь. Происхождением и положением не вышел. И не стоят за «представителем» клановые полки.

И да, если задать вопрос: «А кто вообще в этом мире сейчас сможет защитить эту девочку?», то Волконский будет смотреться самым логичным вариантом. Из возможных. Если отбросить принципиальную невозможность ситуации.

Цзинь Вэй развязывала себе руки.