Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

Менеджер Ибо же… плавно кивнула. Мол, готова говорить.

Николай Андреевич качнул головой. Признаться в таком преступлении в «прямом эфире»⁈ Он из ума еще не выжил.

Волконский же прекрасно понял суть затруднения собеседника. И, пожаловавшись на связь, попросил поставить звонок «на громкую».

— Говори, — предложил Горевой через несколько секунд после еще одного кивка девушки.

— Фэнг, — просто объявил клановец.

Удар достиг цели. Однозначно. И был силен.

Цзинь Вэй, услышав короткое слово, распахнула глазки. В глазах мелькнул… нет, не страх. Что-то другое. Но мужчина разобрать не успел. Убийца моментально собралась.

— Сейчас она у меня.

К тому моменту, как Павел договорил фразу, менеджер Ибо вновь укуталась в непробиваемую броню безразличия и отстраненности от этого мира. А потому вопрос ее прозвучал ровно и как-то безжизненно:

— Я услышала. Как ты поступишь, элуосы жэнь?

Горевой прикрыл глаза. Если Волконский хотел выбить признание и зафиксировать его, то своего добился. Вот только как он поступить теперь?

* * *

— Надо было брать моих парней, — буркнул Горевой, не отвлекаясь от дороги.

Цзинь Вэй замерла на пассажирском кресле и на окружающее пока не реагировала.

Она попыталась уйти сразу же, как только Волконский дал отбой. И даже сделала первый шаг. Николай Андреевич, повинуясь какому-то странному наитию, совершил немыслимую глупость: поймал девушку за руку.

Да-да, ту самую, что в пару легких отточенных движений способна отправить его на тот свет. Однако менеджер Ибо остановилась. И даже обернулась.

— Нужны люди и подготовка, — выдохнул хозяин дома.

Девушка (да, он знал, что Цзинь Вэй значительно старше, чем выглядит, но принять это было сложно.) на мгновение склонила голову к левому плечу.

— Нет, — ответила она через секунду и пошла дальше, оставив Горевого с удивлением рассматривать собственную ладонь, буквально только что сжимавшую ее предплечье.

— Да стой же ты, — с досадой выдохнул он. — Дай хоть подвезу.

Волконский назначил встречу. На той самой площади Октября, где уже сталкивался и с бывшим имперским представителем, и с убийцей. Они выехали сразу, а потому на место прибыли за пять минут до назначенного срока.

Цзинь Вэй мягкой тенью выпорхнула из машины.

— Да стой же ты! — вывалился из салона и бросился следом Горевой.

В этот раз он «надсмотрщика» не потерял из виду. Но лишь потому, что менеджер Ибо не скрывалась. Напротив, она шла вперед так, чтобы ее можно было заметить издалека, подобно акуле в толще воды скользя сквозь толпу.

— Ну и что ты делаешь⁈ — рявкнул он, сам, не понимая почему, намереваясь вновь схватить девушку за руку.

Не успел.

Они оба остановились и так, наблюдая за тем, как навстречу им шагает Волконский.

Один. Без охраны.

— Переговоры, чтоб их, — только и сжал зубы Горевой.

Он терпеть не мог оказываться в ситуациях, которых не понимал. И уж тем более в случаях, когда голову могли оторвать запросто. Не те, так эти.

Клановец же остановился в трех метрах от них и плавно поднял руки, продемонстрировав ладони.

Кажется, сейчас он действительно был настроен на разговор, а не на войну.

* * *

— Один снайпер решил бы вопрос.

Павел поморщился и глянул на Фэнг, устроившуюся вместе с игрушечным единорогом в пассажирском кресле рядом с ним.

Мысленно клановец поблагодарил судьбу за то, что он НЕ был уверен, что нашептываемый в наушник гарнитуры вариант точно сработает. Иначе ему пришлось бы принять ОЧЕНЬ непростое решение. И Волконский сам до конца не знал, как именно бы поступил. Это «незнание» было сродни готовности полицейского стрелять: никогда не знаешь до конца, сможешь ли ты это сделать, пока не окажешься в реальной ситуации.

«Какое счастье, что выбирать не пришлось!» — вздохнул клановец.

От дурных мыслей спас рывок за рукав.

— Что такое? — обернулся девочке Волконский.

— А куда мы едем? — напряженно спросил ребенок, чуть крепче сжав свою мягкую игрушку.

Павел улыбнулся. И постарался сделать это искренне. Он понимал, чем вызвана тревога. Машина у Фэнг ассоциировалась исключительно с перевозкой от одной «темницы» к другой. Отчасти именно тем объяснялся отказ от бронированного седана в пользу куда менее маневренного и защищенного=-/ микроавтобуса, чей довольно просторный салон оказался в полном их распоряжении. Кроме водителя в транспорте больше никого не было…

… Что совсем не мешало кое-кому раздавать дурацкие советы в «прямом эфире».

— Гулять! — уверенно пообещал Волконский.

Удивительно, но девочка не усомнилась и на миг в ответе. Тут же расцвела улыбкой, отчего глазки ее превратились в искрящиеся радостью щелочки, и вновь вернулась к своей игрушке.

— Минута, — раздался ровный голос Мыши в наушнике.

Стоило начаться активной фазе, как всякие лишние разговоры исчезли из эфира. Ныне канцеляристка была собрана и готова к работе.

— Принял, — спокойно подтвердил Волконский и обернулся к спутнице.

Вздохнув, молодой человек посмотрел в лицо ребенку.

— Фэнг, — негромко позвал молодой человек.

Девочка тут же подняла глазки.

— Да, господин, — чуть поклонилась она, почувствовав изменение атмосферы.

Парень только вздохнул. Как же ему все-таки не нравилось это слово. И Волконский просто не мог понять, почему именно. Возможно, из-за груза ответственности, его сопровождающего?

— Мы едем к твоей сестре, — произнес негромко Волконский, внимательно отслеживая реакцию ребенка.

С радостным писком Фэнг умудрилась подпрыгнуть на месте. И это несмотря на ремни безопасности!

Клановец продолжал внимательно смотреть на девочку, давая ей возможность пережить эмоции.

— Пожалуйста, — попросил он. — Делай только то, что я говорю, хорошо?

Лицо девочки посерьезнело. Неожиданно. Но вполне явно.

— Не нужно делать резких движений, Фэнг, — продолжил наставлять «небожитель». — Водитель…

На всякий случай Павел пальцем указал на Кирилла.

— … Скажет тебе, когда можно будет выйти. Тогда ты нажмешь на эту кнопку, дверь откроется и очень медленно и без резких движений пойдешь к нам.

Фэнг кивнула. Удивительно серьезно для своего возраста.

— Я сделаю, — пообещала она так, что даже Павел поверил, что несмотря на свою гиперактивность, девочка поняла все правильно.

— Ее лишали встреч с сестрой, если она вела себя «неправильно», — тут же подсказала в наушнике Мышь.

Волконский поморщился. Ему очень не хотелось ассоциироваться с таким травмирующим опытом.

— Ну, тогда я пошел, — чуть через силу сообщил