Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

– Извини, я не хотел тебя разбудить.

– Надеюсь, это не сообщение от двадцатилетней блондинки Лоры Бернстайн? Сразу предупреждаю, в гневе я страшна.

– Я знаю, – улыбнулся Митя. – Это от Ольги… «Па! Я посмотрела. Ты был неотразим, а на пару с Розовой Королевой вы и вовсе смотрелись суперически. Не удивлюсь, если маман всю ночь пила валерьянку».

Элеонора блаженно потянулась и открыла глаза.

– Твоя дочь не просто красавица, но и умница.

– Я ж тебе говорил – вся в отца.

– Сколько времени?

– Половина девятого. Пора шлепать на завтрак.

– Не хочу. Вернее не могу.

– Я тоже. Но подвосстановить жизненные силы было бы неплохо. Учитывая, в каком количестве ты их из меня этой ночью высосала.

– А разве… Что-то я не припоминаю…

– Элеонора Сергеевна! Как вы можете?! Такие вещи! Вслух! Фу!

– А я еще и не такие вещи могу, – не без кокетства поведала госпожа Розова. – Подай мне халат.

– А где он?

– Понятия не имею. Там, куда ты его зашвырнул.

– Я? Зашвырнул?

– Ну не я же? Вообще, это верх бесстыдства – раздевать свою начальницу в тот момент, когда она общается по телефону с вышестоящим руководством.

– А вышестоящему руководству нефиг беспокоить своих подчиненных в столь поздний час… На, держи. Он, оказывается, под кровать… закатился.

Элеонора выскользнула из-под одеяла, набросила шелковый халат, затянула кушачок, еще раз сладко потянулась сама и спрыгнула с кровати.

– Ладно, зануда. Так и быть. Пойду закажу завтрак в номер.

Госпожа Розова прошлепала босыми ногами в гостиную, и сейчас же оттуда донеслись приглушенные звуки музыки, от которых Митю мгновенно перекосило, словно от острой зубной боли.

– Алло… Доброе утро… С Рождеством вас… О, благодарю… Будьте любезны: завтрак в номер 416… Да… Континентальный. И, пожалуйста, на две персоны… Нет, лучше шампанское… Брют… Спасибо.

Музыка зазвучала громче – это Элеонора, положив трубку, прибавила звук.

– Элечка! Умоляю! Сделай, пожалуйста, потише!

Элеонора притушила децибелы и вернулась в спальню.

– А что такое? У нашего Митеньки головка бо-бо?

– Да нет. Просто… Просто у меня конкретно с этой песней связаны… скажем так, негативные воспоминания.

– Ух ты! Рассказывай!

– Не хочу.

– Ну, Митю-уша… – заинтригованная Элеонора подсела на краешек кровати и сунула руку под одеяло. – Ну, хо-ро-ший мой…

– Элька, не смей!.. Убери руку, слышишь?.. Он же у меня не из железа соструганный! И так же, как и его хозяин, нуждается в отдыхе! Вот помру здесь, у тебя в постели, от инфаркта, как некогда господин Собчак, что тогда делать станешь?

– Ну вот. Что и требовалось доказать – зануда… Ладно, давай рассказывай.

– Было это году эдак в 1997-м. Короче, тебя тогда еще на свете не было.

– Ой! Мерси за комплимент.

– Я тогда впервые по работе попал в Штаты, в Индианаполис. И корреспондент мой, он же – тезка, Митька Кончаловский, тоже. Вот Митька мне как-то и говорит: «А пойдем посмотрим настоящий американский стриптиз? Америка, она же того, типа родина танцев на шесте. Своего рода местная достопримечательность». Я отвечаю: ну, пойдем.

– Кто бы сомневался! – хмыкнула Элеонора.

– Расспросили мы местных, где у них это дело и как добраться, взяли такси и покатили за город, в клуб… Приехали, заходим. Огромный зал и не менее огромное количество женщин, расхаживающих в трусах, чулках и туфлях на шпильке. Усадили нас за столик, принесли дринки. Потягиваем, осматриваемся. Тут появляется девица с внушительным бюстом и приветливо интересуется у меня: «Сэр, хотите, чтобы я для вас потанцевала?»

– А наш Митюша, хоть пузыри и пускает, но все равно отвечает гордо: «Руссо журналисто! Облико морале!»

– Нет. Наш Митюша, как дурак, отвечает: «Да. Наверное, хочу». Она мне: «Тогда суньте мне в чулок 20 долларов». Ну, сунул я бумажку куда велено.

– 20 баксов за потанцевать? Да вы, батенька, гусар!

– Если ты постоянно будешь меня перебивать, не стану дальше рассказывать!

– Все! Молчу!

– Тут невесть откуда появляется шкафообразный амбал и командует мне: «Сэр, заведите руки за спинку кресла». Я ему: «Зачем?» Он: «Я должен контролировать ваши руки. Чтобы вы их не распускали».

– Ой, не могу!

– Во-во. С Митькой точно такая же истерика приключилась. А мне, честно говоря, не до смеха. Потому как идиотская ситуация. Ладно, убираю руки. Девица начинает танцевать, а потом вдруг садится на меня верхом и принимается шлепать своим бюстом по щекам. Митька хохочет, как гиппопотам, а я пытаюсь как-то уворачиваться. Неудобно, неловко от такого, блин, зоопарка…

– Да уж!

– Короче, всё это дело продолжалось минуты две. Потом девка с амбалом ушли, и я говорю: «Все, Митька, хорош! Будем считать, что на стриптиз сходили». И мы поехали обратно, в гостиницу… И вот с тех пор я больше ни разу стриптиза не видел. Совсем. Никогда.

– Мой мальчик! Бедненький мой! Оказывается, у моего мальчика запущенная психотравма! – Элеонора насмешливо погладила Митю по голове и далее заговорила голосом киношной миссис Бэрримор из «Собаки Баскервилей»:

– Ну ничего. Сейчас Элеонора Сергеевна все сделает. Мальчик поправится, станет большим, здоровым и кра-си-вым…

После этих слов госпожа Розова прошествовала в гостиную, чтобы сделать музыку громче, и возвратилась в спальню… со стулом в руках. Поставив стул в паре метров от кровати, она села на него спиной к Мите и, слегка покачиваясь, начала медленно, поочередно разводить в стороны ноги, демонстрируя отменную (а для матери двоих детей – так просто невероятную!) растяжку. Затем, упершись ладонями в колени, она сделала несколько круговых движений корпусом, чувственно скользя ладонями по телу, и, развязав узелок пояса, небрежно швырнула его через плечо, по-снайперски точно угодив Мите в лицо. Надо ли говорить, что от этого завораживающего зрелища та часть его тела, которая «не из железа соструганная», тотчас пришла в полную боевую готовность? Тем временем, продолжая соблазнительно покачиваться, Элеонора прогнулась назад, повела плечами, и шелковый халатик эффектно соскользнул, обнажая спину и ягодицы.

А далее наступила кульминация. Но, к сожалению, совсем не такая, какой ее себе представлял и возжелал Митя, – в дверь номера деликатно постучали.

– Уважаемые зрители, по техническим причинам мы вынуждены прервать нашу трансляцию.

– Нет! Элечка, не смей! В жопу – завтрак!.. Да что ж такое-то?! Обломинго хуже, чем в Пиндосии!.. Эля! Это геноцид! Да даже в гестапо так не…

– Первое слово дороже второго, – назидательно заявила Элеонора, облачаясь в халатик. – Считайте, Дмитрий Андреевич, вы сами себя наказали.

С этими словами она вышла из спальни, а Митя досадливо откинулся на подушки. Впрочем, уже в следующую секунду на его физиономии сама собой расцвела благостная, невероятно довольная улыбка.

Несмотря на всю строгость наказания Дмитрий Андреевич Образцов был сейчас исключительно счастлив…