Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Женщина посмотрела на своего благоверного грозным взглядом:

— Дверь надо открыть.

— Это мы могем. Это мы с удовольствием.

Не только Орлов, но и остальные оперативники с недоверием оглядели его тщедушную фигуру.

— Вы не смотрите, что он уже поддатый. Все сделает в лучшем виде, — заверила его дородная супруга. — Кому, как не мне, знать все его замашки…

— Федоров, быстро с Заболотновым в третье отделение за местным участковым, а ты, Журавлев, пригласи в качестве понятых тех двух старух, что у подъезда языками чешут, — распорядился Орлов.

Куличок деловито отодвинул оперативников и скрылся за дверью своей квартиры. За стеной что-то с грохотом упало на пол, потом раздался мат, и на площадку, покачиваясь, вышел собственной персоной Куличок, кособочась на одну сторону, держа в руке тяжелый ящик со слесарными инструментами. Он поставил ящик на пол около двери, пальцами протер красные слезящиеся глаза, чтобы лучше видеть замочную скважину, и начал священнодействовать. Вскоре внутри замка что-то щелкнуло.

— Прошу… — Куличок по-джентльменски повел рукой в сторону распахнутой двери и даже хотел шаркнуть ножкой, но чуть не навернулся с лестницы, вовремя уцепившись за перила.

— У, изверг, уже налакаться успел, — сурово сказала его жена. Логики в ее словах было мало. Затем бесцеремонно взяла муженька за руку повыше локтя и со словами «иди, проспись» втолкнула в свою квартиру и захлопнула за ним дверь.

В квартире гражданки Филатовой стоял беспорядок: на полу валялись разбросанные вещи, лежал опрокинутый стул, на кухне на столе стояла недопитая бутылка водки, бокал, а также находился на тарелке заплесневелый кусок крупно нарезанной докторской колбасы. Все говорило о том, что квартиру покинули в спешке.

Орлов по-хозяйски прошелся по всем комнатам, внимательно приглядываясь к чужой домашней обстановке, которая до недавнего времени, надо думать, была здесь куда более приятной и относительно спокойной, желая для себя понять: что могло нарушить привычный уклад этого, впрочем-то, уютного гнездышка, что срочно пришлось отсюда бежать. А то, что сделать вывод, что именно «бежать», тут не надо и семь пядей иметь во лбу. Даже неискушенному взгляду стороннего человека было ясно, что сбежал сожитель, ибо его вещей видно не было. Само собой напрашивалась рабочая версия: приревновав свою сожительницу гражданку Филатову, он заманил ее на кладбище или подстерег там и убил. А изнасиловал специально, для того, чтобы пустить следствие по ложному следу. Потом забрал ребенка и уехал в неизвестном направлении. Он и водку-то пил явно из-за стресса, чтобы успокоить нервы. Версия хотя и выглядела довольно убедительной, но пока не имела подтверждения из-за отсутствия улик и вещественных доказательств.

— Журавлев, Капитоныч, занимаемся осмотром помещений, а вы, — обратился он к понятым, — садитесь вот сюда, на диван, и… поглядывайте.

Во дворе проскрипели тормоза, хлопнула дверь автобуса, и тотчас в подъезде загрохотали сапоги поднимавшихся по лестнице людей. Увидев на втором этаже у распахнутой настежь двери столпившихся соседей, участковый растерялся, приотстал. На вид юному милиционеру было не более девятнадцати, совсем еще безусый мальчишка в новенькой форме.

— Р-разойдись, — потребовал с грозными интонациями Федоров, подталкивая в спину, пропуская вперед младшего лейтенанта. — Кому говорю, р-разойдись.

Стараясь сохранить на лице строгое выражение, что ему удавалось отчасти, участковый прошел через неохотно расступившихся людей в квартиру. С охватившим его волнением оттого, что не совсем понимал, для чего его сюда привезли, он щелкнул великоватыми для его ног кирзовыми сапогами, четко кинул узкую ладонь к виску.

— Участковый уполномоченный младший лейтенант милиции Добриков, — представился он, глядя преданными глазами на Орлова. И не сбавляя ни тона, ни голоса, вдруг спросил: — Что здесь происходит, товарищ майор?

У него это получилось настолько вызывающе, что даже Журавлев, который в эту минуту копался в комоде, тщательно перетряхивая находившееся там постельное белье, с удивлением оглянулся.

Клим с нескрываемым интересом окинул стройную, туго перетянутую кожаными ремнями фигуру милиционера; тая в уголках губ невольную улыбку, спросил:

— Добриков, скажите мне, кто проживал совместно с гражданкой Филатовой?

Участковый с лихорадочной поспешностью достал из планшета альбом для записей, мимолетом коснулся кончика языка указательным пальцем и, стремительно пролистав блокнот, раскрыл на нужной странице.

— Читать?

— Читай, — разрешил Орлов.

— Шемардин Иннокентий Степанович девятьсот пятого года рождения, дня третьего, месяца сентября… Капитан интендантской службы… Три месяца назад как демобилизовался, в данное время является гражданским лицом…

— Служит где?

— Таких сведений не имею.

— То есть как? — опешил Орлов. — У тебя на участке проживает некий залетный гражданин, а ты ни сном ни духом не ведаешь, где он работает?

— Мне зачем это? — совсем не по-уставному пожал плечами Добриков и, помолчав, принялся неловко оправдываться: — Гражданин он законопослушный, в хулиганских действиях не замечен. Вот если бы он был замечен в хулиганских действиях, тогда, конечно… тогда бы я его на заметку взял. Со всеми вытекающими…

Орлов обескураженно развел руками, что подразумевало: он просто поражен столь безответственным поступком вообще-то вменяемого на вид участкового.

— Федоров, расспроси соседей, узнай, где работает… этот деятель. Начни с мужиков… может, выпивать вместе приходилось. Еще что ты знаешь? — снова повернулся он к молоденькому участковому, который, судя по всему, находился на своей должности недавно и не успел еще набраться опыта.

— Больше ничего не знаю. — Он было хотел, как давеча Орлов, развести руками, но вовремя поймал себя на том, что будет выглядеть смешным, стушевался и вдруг с надрывом выкрикнул: — Да что здесь, собственно, происходит-то? Зачем вы интересуетесь им?

— Сожительницу его убили, — спокойно ответил Орлов, в эту самую минуту догадавшись, что ни Федоров, ни Заболотнов в спешке не успели рассказать участковому, для чего он понадобился. «Ну, я им хвосты накручу», — мысленно пообещал он.

— Ольгу Владимировну? — упавшим голосом пробормотал Добриков. — И вы… вы думаете, что это сделал именно Шемардин? Да нет! Он на это не способен! Точно говорю вам! — категорично заявил участковый. — Сам был свидетелем, как он однажды в дождь подобрал брошенного котенка. Говорит, дочке отнесу, пускай порадуется.

— Одно другому не мешает, — довольно жестко ответил Орлов. — Ревнивцы на все способны. Что уж говорить про обманутых мужей. В состоянии аффекта такие люди себя вовсе не контролируют… — И он, не договорив, вдруг поинтересовался: — Вот у тебя девушка есть?

— Ну… есть, — не сразу признался участковый, и его щеки с невесомым пушком, которых еще не касалось лезвие бритвы, чуть приметно занялись румянцем, а в глазах блеснул неистовый огонек, предвестник долгого раздумья.

— То-то и оно, — со вздохом заметил Орлов, понимая, что сейчас творится