Дикий сын - Джек Карр

профиль СВУ, обычный для того времени в Рамади. ЦРУ было в ярости, обвиняя Рейфа в убийстве своего ценного агента и требуя судебного преследования. Флот не знал, что предпринять, и немедленно начал расследование. Рис был единственным, кто мог опознать в Рейфе подрывника, но он отказался сотрудничать со следователями, породив немало трений между флотом и ЦРУ, а также между самим Рисом и Рейфом. Рейф не хотел, чтобы репутация Риса пострадала из-за расследований, а Рис не собирался выступать свидетелем против своего кровного брата.

Во многом благодаря отказу друга предоставить полезную информацию следователям и из опасений того, какой ущерб это нанесёт, если факты дела станут достоянием общественности, Рейф в итоге был оправдан. То, что ЦРУ защищало повстанца, ответственного за гибель американских военных, — пусть даже и долгосрочного агента, — плохо бы прозвучало в суде общественного мнения. Разве задача «тюленей» не убивать террористов?

Рейфа вывели из театра военных действий и перевели в Учебный центр ведения боевых действий в холодную погоду ВМС на острове Кадьяк на Аляске. Там он с пользой применял свои обширные навыки выживания в дикой природе, обучая новых «тюленей» выживать и действовать в суровом климате Севера. Это идеально подходило приёмному сыну Монтаны, но, как офицер, он не мог оставаться на этой должности бесконечно. Ему надоело смотреть, как мужчины и женщины возвращаются с бесконечных войн в Ираке и Афганистане физически и эмоционально сломленными; пришло время двигаться дальше. Получив предписание перейти на штабную должность в Коронадо, он подал рапорт об отставке.

Сначала он устроился в финансовую сферу, бросившись в неё с тем же рвением, с каким подходил ко всем жизненным вызовам, но жизнь на Манхэттене его душила. Однажды Рейф спешил в офис, когда получил сообщение, что его старый командир группы в [ЦЕНЗУРА] выстрелил себе в сердце. Он оставил предсмертную записку с извинениями перед женой и детьми и просьбой использовать его мозг для изучения последствий черепно-мозговых травм и ПТСР. Проведя две недели в Вирджиния-Бич, помогая семье и участвуя в панихиде и похоронах, Рейф решил, что пора возвращаться домой.

Пока Рейф проделывал долгий путь из Нью-Йорка в западную Монтану, его разум работал. Ему нужно было найти способ помочь бывшим сослуживцам перейти к жизни после войны, построить мост к следующей главе жизни. Нельзя было просто вручить им костюм и помочь составить резюме; им нужно было снова обрести цель.

Рейф также проанализировал собственную жизнь. Прирождённый одиночка, процветавший в уединении дикой природы, он всё же знал, что чего-то не хватает.

Анника Торнтон была его подругой с переменным успехом ещё со школы. Их отцы были близкими друзьями и совладельцами смежных земель во многих своих владениях. Именно отец Анники, Тим, убедил Джонатана Гастингса диверсифицировать доходы от скотоводства в недвижимость Монтаны; этот шаг оказался значительно прибыльнее скотоводства. Пока Рейф учился в Университете Монтаны в Миссуле, Анника поступила в Йель, и они отдалились. Когда Рейф базировался в Вирджиния-Бич, а она училась в магистратуре Уортонской школы в Филадельфии, их отношения возобновились, и Рейф едва не сделал предложение.

Когда он узнал, что получил желанное место в «Зелёной команде», личную жизнь пришлось отодвинуть на второй план. Анника устроилась на работу в Сан-Франциско, а вскоре после этого произошли теракты 11 сентября. Жизнь Рейфа сосредоточилась на бесконечных командировках за океан, а её — на построении собственного пути в деловом мире. Они поддерживали связь и встречались, когда их географические пути пересекались.

Когда пришло время её отцу, Тиму «Торну» Торнтону, сбавить обороты и проводить какое-то время вне бизнеса, он наконец смог убедить Аннику вернуться в Монтану. Она занимала пост главного операционного директора энергетической компании в Далласе и шла к тому, чтобы стать первой женщиной-генеральным директором компании. Она доказала себе и всем остальным, что может быть успешной самостоятельно. Ни у кого не возникло бы сомнений в её способности возглавить обширную нефтяную и риэлторскую империю семьи. Двое влюблённых с детства наконец оказались вместе в стране большого неба.

Свадьба единственной дочери Тима Торнтона могла бы стать пышным событием, формальным союзом двух семей, одних из крупнейших и богатейших землевладельцев Монтаны. Вместо этого они выбрали более скромную церемонию в охотничьем хозяйстве дяди Рейфа в заповеднике Ниасса в Мозамбике.

Когда молодожёны вернулись из трёхнедельного медового месяца, проведённого в путешествии по Южной Африке от Кейптауна до частного охотничьего заповедника в Саби Сэндс, Рейф начал строить новую главу своей жизни. Обе семьи, и Гастингсов, и Торнтонов, годами сдавали свои земли в аренду охотничьим аутфиттерам, и некоторые подходили к управлению природными ресурсами более ответственно, чем другие. Рейф разработал план, который позволил бы устойчиво управлять животным миром ранчо, одновременно предоставляя возможность для его бывших сослуживцев по спецоперациям.

Он объединил все арендные договоры в единый аутфиттерский бизнес, который занимался всем, от бронирования клиентов до обработки и отправки мяса. Среди его знакомых в мире нью-йоркских финансов оказалось на удивление много тайных охотников, и, благодаря времени, проведённому на Уолл-стрит, он быстро наработал постоянный поток клиентов. Слух о том, что Рейф обеспечивает высококачественный отдых на природе, распространился быстро, и вскоре у него образовался лист ожидания.

Охотничье предприятие сильно настолько, насколько хороши его проводники, и здесь Рейф сумел выделиться среди остальной индустрии. Он нанимал лучших знатоков дикой природы из числа тех, с кем служил в армии, включая нескольких инструкторов с Кадьяка. Они были трудолюбивы, компетентны, надёжны и с ними было приятно общаться; клиенты их обожали, и они давали результат. Проводники получали стабильный доход, при этом имея возможность перевести дух и оценить свои приоритеты за пределами мира спецопераций. Целью Рейфа было соединить успешных бизнесменов, предпринимателей и финансистов с закалёнными в боях операторами. Так возникла неформальная сеть, известная как «Воины/Хранители». Люди из частного сектора получали доступ к сообществу талантов, беспрецедентному в современном обществе и часто окутанному завесой секретности. Обе группы признали ценность в наведении мостов между теми, кто воюет, и теми, кто за это платит, и не одна стажировка, бизнес, фонд или новый старт родились под небом Монтаны. Когда предприятие начало принимать раненых ветеранов на охоты в рамках фонда, финансируемого успешными клиентами, проводники обрели ещё большую цель. Общаясь под звёздами, эти мужчины и женщины, многие из которых были тяжело ранены СВУ, начинали исцелять эмоциональные раны войны.

Бизнес шёл хорошо и был финансово устойчив, но Рейф и его команда проводников быстро поняли, что столкнулись с проблемой: многие из их клиентов, успешные люди, ведущие напряжённую жизнь, стреляли не очень метко.