Дикий сын - Джек Карр

ГЛАВА 10

Санкт-Петербург, Россия

ИВАН ЖАРКОВ ОТЛОЖИЛ газету и глотнул чаю. Он сидел в кожаном кресле в своей спальне, не в силах уснуть. Покойная жена отругала бы его за кофеин в столь поздний час, но это не имело значения. Сна его лишал не мощный стимулятор и не требования его положения как одного из самых влиятельных лиц организованной преступности в России: это был Александр.

Рождение его старшего сына было для Катрины тяжёлым, а последовавшая депрессия — ещё тяжелее. Иван был слишком занят, чтобы заметить, но, оглядываясь назад, понимал, что мать и дитя так и не сформировали ту критически важную связь. Катрина смотрела в окно, пока ребёнок плакал, удовлетворяя его физические нужды по необходимости, но никогда не питая его эмоционально. Она стала холодной, отстранённой, безучастной. Когда она покончила с собой из пистолета Коровина ТК 25-го калибра, её нашёл юный Александр, лежащей в кровати сразу после того, как перевернул последнюю страницу «Софьи Петровны». Когда Иван вошёл в комнату и схватил маленького сына, чтобы заслонить его от леденящего душу зрелища мёртвой матери, он подумал, что мальчик в шоке. Только годы спустя он признал, что это был не шок; это было любопытство.

Александр оставался загадкой для старшего Жаркова. Мальчик был смышлёным и красивым и, со стороны, всем, о чём только может мечтать отец. Но внутри таилась тьма. Александр мог быть жесток со своими младшими братьями, даже когда они были совсем маленькими; няням приходилось защищать их от него. Его действия рождались не из гнева или ревности; скорее, из интереса.

На их первой охоте, к северу от Москвы в древних лесах Ярославской области, худшие опасения Ивана подтвердились. Они ехали туда поездом, и десятилетний Александр молча смотрел, как за большими окнами проплывает страна. Стоял прекрасный октябрьский день, когда отец и сын вышли из своего домика. Это была традиционная европейская загонная охота, то есть охотников расставляли по номерам, а зверей гнали в их сторону с помощью гончих. Номер Ивана был в сотне ярдов от Александра, достаточно далеко, чтобы дать мальчику самостоятельность, но достаточно близко, чтобы присматривать за ним. В память об охоте Иван подарил сыну кастомный спортивный 8x57-мм «Маузер», привезённый отцом Ивана с Великой Отечественной войны, без сомнения, трофей, снятый с немецкого офицера. Винтовка была глубоко гравирована в германском стиле и оснащена шнеллером и цейссовским прицелом в «когтевых» креплениях, свидетельство гордой традиции тевтонского оружейного мастерства. Александр давно восхищался этой винтовкой в отцовском шкафу и был счастлив теперь назвать её своей. Поскольку так мало вещей, казалось, приносили ему радость, Ивана согрело видеть, как у сына зажглись глаза.

Далекий лай гончих становился громче, по мере того как добычу гнали на стрелков. Вепрь промчался к Ивану и ткнулся носом вперёд, когда тот сделал идеальный выстрел навскидку. В ушах ещё звенело от звука в утренней тишине, когда Иван заметил коричневое пятно справа. Лось! Секундой позже он услышал звук выстрела Александровой винтовки и безошибочный звук попадания пули в плоть. Наступила тишина, а затем треск, несомненно, звук рухнувшего лося. Покидать номер до окончания загона было нарушением протокола, но Иван хотел быть рядом с сыном. Он побежал на звук падения, ища глазами признаки либо охотника, либо добычи.

Первым он увидел лося, подраненного в позвоночник и тщетно пытающегося отползти от своего мучителя. Крупный зверь возвышался над юным Александром, и Иван испугался, что лось растопчет мальчика или изобьёт его рогами с широкими лопатами. Но, приблизившись, его беспокойство сменилось отвращением; Александр стоял без страха, наблюдая, как животное корчится в агонии. Он улыбался. Иван забежал спереди зверя, чтобы получить безопасный угол для выстрела, и послал пулю в грудь быка, уронив его на землю и прекратив его страдания.

Повернувшись к сыну, Иван медленно забрал у него «Маузер», похолодев от ненависти, горящей в глазах ребёнка. Ненависти, направленной на Ивана за то, что тот преждевременно окончил мучения животного, — эта ненависть будет преследовать мафиозного босса до конца его дней.

ГЛАВА 11

Нефтяная компания «Петербург», Санкт-Петербург, Россия

ГРЕЯ УДИВИЛО расположение его офиса. Он знал, что Жарков фактически контролирует региональную нефтяную компанию, но не мог представить, что будет открыто работать в штаб-квартире публичного акционерного общества. Его утренняя поездка на работу была относительно лёгкой: от квартиры рядом с центром до офиса в промышленном районе, всего в нескольких кварталах от железнодорожной станции Пискарёвка.

Жарков ожидал немедленных результатов, и Грей их обеспечил. Первоочередной задачей была передача имён всех мужчин и женщин в организации Жаркова, многие из которых проживали в Соединённых Штатах, которые были известны как информаторы ФБР и ЦРУ. Каждого из них затем предстояло проанализировать и оценить на предмет возможного шантажа или самого радикального решения в назидание другим.

По мере того как он входил в рутину, она оказывалась странно похожей на его время в Лэнгли. Быстро обеспечив несколько побед для организации Жаркова, он получил небольшую поблажку в том, как тратил своё время и ресурсы; его самым важным проектом был личный.

Чувствуя себя щёголем в своём костюме на заказ, он шагал с новообретённой уверенностью, которая шокировала бы его коллег по Управлению. Он воспользовался своей пропускной карточкой, чтобы войти в здание, и поднялся на лифте на административный этаж. Проходя мимо её стола у входа в свой кабинет, он пожелал доброго дня своему административному помощнику, Светлане, крепкой и привлекательной вдове на несколько лет старше его. Она нянчилась с ним так, как он не знал с детства, забирая его пальто на ходу и без лишних просьб принося ему чай или кофе. Она поправляла ему галстук и смахивала пушинки с плеч его новых костюмов, делая всё, кроме как облизывая пальцы перед тем, как пригладить ему волосы.

Не имея ни светской жизни, ни семьи, которые бы его отвлекали, Грей посвящал каждую секунду бодрствования своему новому делу: поиску Джеймса Риса. Его аналитический мозг просеивал, казалось, бесконечные горы информации. Он прошерстил сообщения СМИ о войне Риса в одиночку, оставившей след из тел от Калифорнии до Вайоминга, от южной оконечности Флориды до штормового побережья Новой Англии. Оттуда Рис исчез, чтобы вновь появиться в Одессе, в Украине, где Грей видел его перед убийством бывшего президента России.

Если не считать нескольких газетных упоминаний о президентском помиловании, изданном прошлой осенью, Джеймс Рис был призраком. Белый дом отказался объяснять причину этого