В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

он и добавил: — Да и материал для починки у меня почти весь вышел. Вот собрал последние злотые — может, на них дратвы да старой кожи куплю. Да и людей в городе побольше, чем в деревне-то. Глядишь, кому-нибудь мои услуги и понадобятся… Тетка, тебе ничего починить не надо? — снова обратился он к Агнешке.

— Нет, не надо, — ответила та и поинтересовалась в свою очередь: — А тебе, хороший человек, не надо чего постирать или залатать?

— Нет, не надо, — усмехнулся Кшиштоф. — У меня сестрица в городе живет. Вот у нее и остановлюсь, она мне и постирает, и залатает, коли нужда будет.

— А квартира у вашей сестры большая? — поинтересовался Шубин.

— Да куда там, большая, — махнул рукой мужчина. — Была большая, да немцы, когда в город пришли, сестру с тремя детьми переселили в маленькую комнатку, а сами остальные две себе забрали. Поселили там какого-то офицеришку. Но мне, как родному брату, думаю, уголок у нее найдется. Эх, скорее бы немца выгнали, — добавил он и подмигнул Зубову, который как раз в это время как бы между прочим посмотрел на него. — Правильно я говорю, парень?

Зубов заулыбался и, кивая, стал показывать Кшиштофу на свои уши и рот, давая понять, что он не слышал, о чем ему говорят.

Пока шел разговор, мимо них по дороге проехали несколько грузовиков, а за ними протарахтел, подпрыгивая на неровностях, мотоцикл с тремя мужчинами в форме полицейских. Машины поехали дальше, а вот мотоцикл стал притормаживать и съезжать на обочину, а потом разворачиваться.

— Эй ты, на телеге! — крикнул один из полицаев, явно обращаясь к Шубину. — Останавливай свою клячу!

Глеб натянул вожжи, и лошаденка послушно остановилась.

— А, ироды. Документы будут проверять, а заодно и посмотрят, что у нас еще можно отнять, — быстро проговорил Кшиштоф и беспокойно заерзал на своем месте.

— А у тебя есть что забирать? — удивилась Агнешка.

— Говорю же, что у меня с собой злотые на материалы для работы. Эх, пропали…

Он не договорил. К телеге подошли два полицая, успевшие вылезти из мотоцикла. Тот, что сидел за рулем, остался сидеть, дожидаясь своих товарищей.

— Чего вытаращились? — грубо поинтересовался один из полицаев. — Не знаете, что надо делать, когда к вам подходят проверять документы?

Все стали выбираться из телеги. Шубин помог спуститься одноногому и подал ему костыли. Зубов, не переставая улыбаться, спрыгнул сам и снял с телеги девочку. Женщина первая подала полицаю, стоявшему рядом с ней, документы на себя и племянницу.

— Зачем в город едем? — возвращая документы женщине, спросил полицай, который, по всей видимости, был главным в этой троице.

— Вот везу девочку домой, — не вдаваясь в подробности своих житейских бед, ответила Агнешка.

— Тетка, это твои пожитки? — спросил женщину второй полицай, который, пока их старшой проверял документы, копался в телеге.

— Мои, сынок, мои, — закивала Агнешка. — Там в основном детская одежда. Да кое-какое тряпье вот для ее мамки, — кивнула она на девочку.

Шубин, который в это время наблюдал за происходящим чуть со стороны, обратил внимание на быстро брошенный на женщину взгляд Кшиштофа. Холодный и насмешливый.

«Ну, только попробуй скажи что-нибудь, что навредит женщине…» — промелькнула в голове Шубина мысль.

Но мужчина промолчал и так же молча протянул полицаям свои документы.

— А ты за какой надобностью, калека, в город собрался? — тщательно изучая бумаги Кшиштофа, спросил главный.

— К сестричке еду, — ответил мужчина.

— А чего в деревне не сидится?

— Так в гости решил…

— Нашел время по гостям разъезжать. Врешь, небось, что в гости. Михал, обыщи его, — приказал он второму полицаю, а сам за какой-то надобностью отошел к мотоциклу.

Тот с большой охотой принялся обыскивать Кшиштофа. Для начала заставив его расстегнуть пальто и тщательно прощупав карманы и подкладку в пиджаке, потребовал скинуть единственный сапог.

— Да как же я его сниму? — Голос Кшиштофа дрогнул, и он посмотрел на Шубина, как бы ища у него поддержки. — Нет там, в сапоге, ничего, что могло бы заинтересовать пана. Вот у него, — указал он на Глеба, — в телеге два куля с солью. А у меня — что может быть спрятано в единственном сапоге?

— А может, там у тебя оружие какое припрятано, что ты боишься сапог снять? — прищурив зло глаза, спросил Михал. — Может, ты партизан?

— Да Бог с вами, — округлил глаза Кшиштоф. — Какой там партизан! Где вы, пан начальник, видели одноногого партизана?

— Да вот прямо перед собой и вижу, — ухмыльнулся Михал.

— Ну, ты чего там возишься с этим калекой? — подошел старший полицай. — Давайте ваши документы, — протянул он руку к бумагам Шубина.

— Он сапог не хочет снимать, — подошел к ним Михал.

— Да и бис с ним, — махнул рукой старший патруля и, обращаясь к Шубину, спросил: — Лошадь ваша?

— Моя, пан, моя, — закивал Шубин. — С сыном соль везем на продажу. Глухонемой у меня сынок, — добавил он.

Полицай многозначительно посмотрел на Михала, и тот, едва заметно кивнув ему, направился к телеге. Порылся там больше для вида, а затем, подойдя со спины к Зубову, поднял вверх карабин и выстрелил у самого уха Анатолия. Шубин, который все это время наблюдал за действиями полицая, замер в напряжении. Но нервы у Зубова оказались просто железными. Он даже не моргнул, когда над его ухом прогрохотал выстрел.

— Матка Боска, — перекрестилась Агнешка и прижала к себе девочку.

— Говорю же вам, что глухой он, — с горестным видом покачал головой Шубин. — Неужели же я стал бы обманывать вас, панове?

— Ничего, старик, с твоим сыном не сделалось, чего ты причитаешь? — рассмеялся Михал. — А проверить надо было. Служба, понимаешь, такая. Кругом партизаны так и шныряют. Что, обыскать мне их? — спросил он у старшого.

— Да ну их, — махнул тот рукой. — Только время на них терять. По одежде видать, что в карманах мыши гнезда вьют, — усмехнулся он и, повернувшись к Шубину, добавил: — Бери один куль и неси его к мотоциклу. Все равно не продашь в городе столько соли. А нам она пригодится. Мы-то найдем, кому ее продать.

— Так, может, вы у меня ее и купите? — просящим голосом спросил Глеб, подыгрывая полицаю. — Хотя бы за семь злотых оба мешка заберите.

— Вот глупый старик, — снова рассмеялся Михал. — Зачем же мы будем у тебя их покупать, когда и так взять можем? Ты давай не ной, а делай, что тебе сказано. А то враз отметелю твоего глухаря. Тебя трогать не буду, старый уже, — зло усмехнулся он и повел в сторону Зубова карабином.

— Не трогай сына, — засеменил Глеб к телеге и, взвалив на себя