В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Вот и проваливайте, пока не передумали, — сплюнул на землю старшой и пошел следом за Шубиным и Михалом.

— Это мы еще легко от них отделались, — сказал Кшиштоф, когда патрульная полиция убралась восвояси и все, кто ехал с Глебом, снова уселись на телеге. — Моего соседа месяц назад так избили за несколько злотых, которые он не захотел добровольно отдать полицаям, что он две недели кровью плевал.

— Матка Боска, — снова перекрестилась Агнешка. — Как страшно жить на свете!

— Помирать, тетка, небось, еще страшнее, — рассмеялся Кшиштоф. — Это нам повезло, — повторил он. — Мои-то злотые у меня в сапоге запрятаны, в подошве. Сапожник я или не сапожник? — добавил он и опять рассмеялся.

Агнешка посмотрела на него и улыбнулась.

— Жалко только, что у нашего Петра соль забрали, — сказала она сочувственно.

— Не всю забрали, и то хорошо, — ответил Шубин, не поворачиваясь и не отрывая взгляда от дороги, чтобы вовремя увидеть новую беду, если она вдруг появится на горизонте.

Глава пятая

Но оставшийся путь они проехали спокойно и, что самое удивительное, на въезде в город их особо не досматривали и документы просмотрели бегло, без особой дотошности. Высадив Кшиштофа на одной из крайних улиц города, Глеб, повернувшись к Агнешке, которая подумала, что и ей надо слезать, сказал:

— Сидите. Мы вас с девочкой до самого дома довезем. Нам с сыном все равно, куда сейчас ехать в этом городе.

— Так что ж, вам и остановиться негде? — поинтересовалась женщина.

— Негде, — честно ответил Шубин, а потом, словно бы эта мысль только что пришла ему в голову, хотя он давно уже все решил, повернулся к Агнешке и спросил: — А может, вы нас возьмете на постой на пару дней? Мы заплатим. Немного, но пара злотых у нас есть.

— Ах, да какой там заплатим, — махнула рукой Агнешка. — Вы и так нас с Марыной до города подвезли. Потому и речи нет, чтобы нам что-то заплатить… Только вот я и сама пока не знаю, есть ли нам где с племянницей жить в этом городе. Квартира у сестры хотя и небольшая, и не в центре города, но давно уже пустует. Кто знает, может, в нее кого уже заселили. Я и сама хотела просить вас с нами доехать да посмотреть, что там и как. Одной-то боязно. Да постеснялась.

— Да чего стесняться-то, — улыбнулся в бороду Шубин. — Мы с вами люди сельские, простые. Говорите, куда везти.

Агнешка назвала адрес. Оказалось, что улица и дом расположены не так и далеко от того места, где находились сейчас Шубин и вся компания. Им повезло. Квартира сестры Агнешки не была никем занята — это они поняли, как только вошли в нее. Двери не заперты, а вся мебель, что была в двух комнатках, была или вынесена, или переломана. И только одинокий трехногий маленький табурет сиротливо стоял посреди одной из комнат.

— Как же мы тут будем жить? — расплакалась женщина и села на стульчик, притянув к себе девочку и уткнувшись ей в пальтишко. — Ни сесть не на что, ни лечь некуда.

Шубин прошел в кухню, а вернувшись, положил руку на плечо женщины и сказал:

— И вода есть, и печка тоже целая. Даже стол на месте стоит. А остальное как-нибудь мы с вами раздобудем. Пока же я вам из телеги соломы принесу. На пол сложим — вот и будет где вам и девочке спать. Или вы назад решили уехать? — спросил он.

— Останемся пока, — всхлипнула Агнешка, вытирая лицо кончиком платка. — Пойду по соседям. Может, кто чего даст хотя бы на время. А там, даст Бог, заработаю да из гмины перевезу все необходимое. А то, может, вы мне поможете перевезти? — с надеждой посмотрела она на Шубина. — У вас и лошадка, и телега есть…

Глеб задумчиво промолчал, но потом все же сказал:

— Посмотрим. Пока мне надо соль продать. А там видно будет.

Ему искренне было жаль Агнешку, и он не мог вот так взять и сразу отказать ей в ее просьбе. Он понимал, что таких, как она, несчастных, без крова и без средств к существованию, по всей Польше сотни тысяч. И помочь каждому из них он был не в силах. Пока не в силах.

«Но скоро, когда мы выгоним из Кельце и из других городов и гмин всю эту фашистскую нечисть, будет у всех и жилье, и еда, и работа, и одежда», — думал он, спускаясь по лестнице.

— Надо бы солому и соль в квартиру занести, — оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не видит и не слышит, сказал он Зубову. — В квартире даже сесть не на что, — добавил он.

Анатолий кивнул и, взвалив на себя куль, понес его к подъезду старого двухподъездного барака. Стекла во многих окнах на первых этажах были выбиты и зияли чернотой запустения. Часть окон была просто забита фанерой, а еще два окна заткнуты каким-то тряпьем, что говорило о том, что в них еще проживали. Но самих жильцов видно не было. Никто не выглядывал из окна, никто не входил и не выходил из подъездов. И вообще вся эта часть улицы казалась нежилой и пустынной. Что, впрочем, было на руку разведчикам.

Перетаскав солому в квартиру, Шубин вдвоем с Зубовым кое-как отремонтировали на двери замок, чтобы женщина могла запирать ее хотя бы на ночь.

— Соль мы у вас в квартире оставим, — сказал Шубин Агнешке. — Я так понимаю, что кататься с ней по городу — себе дороже выйдет. Буду отсыпать из куля понемногу и искать покупателей. А заодно и вам с девочкой какую-никакую мебель поищу.

Женщина плакала и не знала, как и благодарить Шубина, все время крестила то его с Зубовым, то себя.

Через час, когда она уже успокоилась и собралась пойти по соседям, Глеб с Анатолием вышли из дома и стали решать, как им быть с лошадью.

— Будем ночевать в телеге, — предложил Шубин. — Улочка вроде как тихая, но кто знает, что тут по ночам делается. Днем будем в телеге передвигаться по городу.

— Так мы к себе внимание привлечем, — осторожно заметил Зубов. — Может, все-таки пешком? Если за кем с той явочной квартиры следить придется, то на телеге шибко не наездишь.

— Сначала нам надо выяснить, живет ли вообще в этой квартире кто-то, а потом уже решать, что делать. По-другому мы