Херонейский Лев - Titus

Аспис — круглый деревянный щит греческого гоплита, зачастую покрытый металлом (часто ошибочно называемый гоплоном).

Палтон — метательно-колющее копье дротик. Длина около 1,5–1,8 метра. Древко изготавливалось из кизила, наконечник — из железа. Использовалось как всадниками, так и легкой пехотой.

Два крыла — македонская военная система строилась вокруг двух ударных крыльев и идеи асимметричного взаимодействия сил, со скрытыми резервами. Привычное жёсткое деление «лево-центр-право» у них не было. Это скорее классическая греческая традиция, которую историки часто накладывают на македонян для простоты описания. В реальности у македонян все было намного интереснее, что делало их при Филиппе II и Александре III довольно трудными противниками в тактическом плане.

Сфендониты — воины легкой пехоты, вооруженные пращами (сфендонами). В качестве снарядов использовали гладкие речные камни или отлитые из свинца пули-сливы (молибдиды). Свинцовые пули летели со скоростью свыше 100 км/ч на дистанцию до 200–300 метров. Они легко наносили тяжелейшие травмы даже сквозь доспехи.

Соматофилакты (дословно «телохранители») — элитный институт личной охраны македонских царей, совмещавший функции высших гвардейских офицеров и ближайших доверенных лиц.

Афинские псилы — беднейшие граждане Афин (феты) и наемники, составлявшие легкую пехоту без доспехов. Вооружены были луками, дубинами или дротиками.

Пельтасты — легкие пехотинцы-застрельщики, обученные тактике стремительных набегов и изнурения противника дистанционным боем.

Иллирийцы — воинственные племена с северо-западных границ Македонии, выступавшие в битве в качестве наёмников или союзников Филиппа II.

Продромы (дословно: «те, кто бегут впереди») — македонская легкая разведывательная конница, набиравшаяся преимущественно из воинственных фракийцев и пеонов. Выполняли задачи разведка, охрана флангов, завязывание боя и преследование отступающего врага.

Агриане — воинственное племя из Пеонии (долина верхнего Стримона), поставлявшее македонянам лучшую элитную легкую пехоту. Действовали как горный «спецназ». Обладали невероятной скоростью, маневренностью и меткостью. В будущем стали любимыми и самыми преданными «коммандос» Александра в Азии.

Одрисы — могущественное фракийское племя и создатели Одрисского царства, полностью покоренные Филиппом II и превращенные в первую македонскую провинцию. Филипп сокрушил одрисов в ходе тяжелых кампаний 342–341 годов до н. э. Их земли были аннексированы, обложены десятиной, а царь основал там стратегические колонии (включая Филиппополь — современный Пловдив). Территория одрисов функционировала как македонское стратегическое наместничество (провинция Стратегия Фракия). Из покорных, но воинственных местных кланов македоняне формировали вспомогательные войска.

Эпироты — жители Эпирского царства, союзники и близкие родственники македонян. В битве при Херонее участвовали как союзный контингент под общим командованием Филиппа II. Выставляли качественную тяжёлую пехоту и неплохую кавалерию. Действовали в связке с македонскими подразделениями, помогая удерживать фронт и сковывать силы греков.

Александр I Эпирский (Молосский) — царь Эпира из династии Пирридов, родной брат царицы Олимпиады и дядя Александра III Великого.

Сальпинкс — древнегреческая военная труба. Главный инструмент связи и управления войсками на поле боя, который не использовался для исполнения музыки. Специальные трубачи (сальпинкты) передавали боевые команды военачальников по всему фронту. Различные по длине и ритму сигналы сальпинкса означали команды к наступлению, отходу, перестроению фаланги или началу кавалерийской атаки.

Павсаний из Орестиды — царский телохранитель (соматофилакт) и будущий убийца Филиппа II Македонского.

Кератское ущелье (также перевал Керата) — узкий, стратегически важный горный проход на границе Беотии и Мегариды.

Глава IV. Кавалерийский гром (Александр-III)

И в наши дни показывают старый дуб у реки Кефис — так называемый дуб Александра, возле которого стояла его палатка.

— Плутарх. «Сравнительные жизнеописания», «Александр», Глава 9.

Александр вместе с Клитом и Антипатром продолжал нервно наблюдать за боем, кипевшим на правом крыле. Поднявшаяся над холмами густая пыль уже заволокла отдельные таксисы, но ревущий шум сражения пробивал эту сероватую завесу насквозь. В пыльном мареве непрерывно мелькали леса подрагивающих сарис, летали над головами свинцовые снаряды, вспыхивали на солнце бронзовые щиты и полированные панцири. До них доносились оглушительные боевые кличи, звон железа и предсмертные вопли.

Александр был натянут, словно струна кифары, готовая лопнуть в любую секунду от малейшего касания. Как и предупреждал отец, молчаливое ожидание порой казалось более мучительной пыткой, чем сам бой. Из задних шеренг сцепившихся фаланг то и дело вытягивали искалеченных воинов. Поскольку их позиция находилась ближе к тыловым путям, Александр во всех подробностях видел страшную изнанку битвы. Бывалые воины вытаскивали и волокли под руки раненых товарищей: у одного из груди торчал обломок копья, окрашивая льняной линоторакс липким багрянцем, у другого была раздроблена стопа, а молодой педзетайр с залитым кровью лицом судорожно зажимал рукой разрубленное предплечье.

Глядя на эту кровавую чехарду, Александр невольно задался горьким вопросом: почему боги сыграли с людьми такую жестокую шутку, сделав путь к славе и признанию через смерть, грязь и чудовищную боль? Он и сам жаждал этой славы, с детства зачитываясь «Илиадой» Гомера и мечтая встать в один ряд с Ахиллом. Но он стремился к ней лишь потому, что другого пути оставить своё имя в вечности смертным просто не было дано. Ни мудрый Аристотель в лесах Миезы, ни суровый отец, ни дядя Леонид — никто из них так и не смог дать ему внятного ответа на этот вопрос. Кто был в том повинен? Действительно ли боги? Или, быть может, сами люди…

До конца осмыслить свои мысли Александр не успел. Внезапно со стороны афинских рядов донёсся дикий, торжествующий хохот и оглушительные победные возгласы. Почти одновременно с этим македонские таксисы правого крыла начали понемногу, но организованно пятиться назад, словно ломаясь под отчаянным напором афинян. На короткое, леденящее мгновение у Александра перехватило дыхание: он засомневался, идёт ли всё по плану отца или же южане взаправду смогли потеснить их. Из-за висящей в воздухе пылевой завесы разобрать истинное число потерь было невозможно. Клит и Антипатр