Архитектура любви - Эмма Райц

в направлении паха и почувствовала, как он покрылся мурашками. Невзначай прикоснулась кончиками пальцев к его члену. Радос дернулся. Лера поднялась и провела языком по мочке его уха, слегка сжав ее зубами. Радос бессознательно попытался поймать ее губы поцелуем, но Лера легко увернулась. Вместо этого она поцеловала его в плечо и медленно двинулась к шее, на которой отчетливо выбивал ритм его быстрый пульс.

– Ну… Неплохо. – Радос решил поддразнить Леру, хотя в реальности уже запредельно возбудился, вдыхая ее аромат и ощущая легкие влажные прикосновения.

Она насмешливо парировала:

– Я еще даже не начинала, милый.

Добравшись до его шеи, она сладостно провела по ней языком до самого щетинистого подбородка, почти коснулась его нижней губы… Радос снова попытался поймать ее, но Лера оказалась проворнее.

Она вновь начала опускаться, целуя дергавшийся от напряжения торс, задела грудью его пах. Радос ахнул.

– Кажется, мне тоже светят натертые руки…

Лера наконец-то добралась до центра его возбуждения и прикоснулась теплым языком к головке члена.

– О, детка… Детка…

Она сжала головку губами и быстро отстранилась. Легко подула, дразня Радоса.

– Oh, sakra![7]

Лера снова прикоснулась к головке губами. Чуть глубже. Медленно. Лениво. Радос судорожно вздохнул:

– Я понял. Это слишком невыносимо.

Он дернул руками цепь, остро желая погрузить пальцы в волосы Леры. Цепь не поддалась. А Лера входила во вкус и ускоряла темп и глубину ласк, соблазнительно постанывая. Ее легкие вибрации постепенно сводили Радоса с ума от наслаждения. Казалось, еще секунда, и он… Но Лера внезапно замедлилась и отодвинулась.

– Что?.. Нет, малышка… – Он разочарованно запрокинул голову.

Лера села на Радоса так, что его член лишь касался ее ягодиц.

– Ты промахнулась…

– Так и было задумано.

Наконец-то Лера позволила ему завладеть ее губами. Он неистово раз за разом вторгался языком в ее рот, ощущал, как ее возбужденные соски прикасались к его спазмированным грудным мышцам.

– Не торопись… – Лера начала медленно изгибаться, плотно прижимаясь к его телу. Вверх. Вниз. Снова вверх… Снова вниз…

Радос тихо угрожающе зарычал:

– Мстительная… Сучка…

– Надеюсь, ты наслаждаешься. Как и я час назад.

– Сделай это. Иначе я сломаю твой стул и изнасилую тебя.

– Только попробуй.

Радос снова дернул цепь. Стул подозрительно хрустнул.

– Я не шучу.

Лера накрыла его рот долгим медленным поцелуем. Одной рукой она держалась за его шею, а второй сзади ласкала готовый вот-вот взорваться член.

– Ты за это ответишь, я предупреждал.

Радос резко напряг руки, и через секунду цепь звонко щелкнула, освободив его из плена. Лера ничего не успела понять, как уже лежала на полу под Радосом, который жестко вошел в нее и за минуту быстрыми грубыми движениями довел их обоих до оргазма.

– Ты проиграла… – Он долго и пристально смотрел в затуманенные блаженством темно-голубые глаза, чувствуя, как беспомощно тонет в них. Потом встал, поднял Леру на руки и унес в душ.

– Так нечестно…

– Плевать. – Радос целовал и целовал ее под горячими струями воды. Когда Лера стала задыхаться, он повернул ее к себе спиной, нежно покусывая за шею, проник пальцами внутрь и начал массировать клитор.

– Подожди… Что ты делаешь? Я еще не…

– Закрываю гештальты.

Лера изогнулась от огненной волны наслаждения, плотно прижав ягодицы к его паху, готовая снова принять его.

– Снова помучить тебя?

– Не смей. Пожалуйста.

Радос плавно погрузился в ее тугую влажную плоть. Лера тихо застонала, прижавшись щекой и грудью к прохладному кафелю.

– Моя малышка… – В этот раз он двигался мягко, понемногу ускоряясь и замедляясь. Волнообразные движения ее позвоночника и лопаток гипнотизировали, вводили Радоса в транс. Откуда-то издалека он услышал, как Лера повторяла его имя, ускорил темп, сжимая ладонями ее мокрые бедра, наслаждаясь звуками ее нежных хрипловатых стонов. Почувствовав, как она запульсировала от экстаза, он высвободился и кончил на пол душевой.

– Я сейчас упаду…

– Держу тебя. – Он прижимал к себе Леру, пока их дыхание не выровнялось.

– Еще один такой «гештальт», и тебе придется вызвать для меня скорую.

– Почему? Что не так?

– Пульс шумит в ушах.

Радос тихо, глубоко и бархатисто рассмеялся:

– Главное, чтобы песок не сыпался.

Лера с улыбкой легко оттолкнула его:

– Дурак.

Вернувшись в комнату, она обессиленно рухнула на кровать. Радос прилег рядом и слегка помассировал ее позвонки и шею.

– Как хорошо…

– Тогда зачем мы это прекращаем?

Лера повернулась на спину и в приглушенном свете ночника посмотрела на Радоса.

– Мне казалось, мы определились с этим вопросом.

– Детка. Давай просто будем как-нибудь… Не знаю, скрытнее? Я постараюсь игнорировать шутки Стаса. Правда. Я не могу тобой насытиться. И не представляю, как мы будем дальше работать. Просто «привет-привет»? После всего этого?

– После чего «этого»? Рад, что между нами? Ты помнишь нашу беседу два года назад? Это ведь были твои слова: «Да, просто секс. Нет, развода не будет. Жену люблю. У нас сложный период…» И? К чему мы пришли? Ответь мне, только честно! Ты все так же любишь жену? У вас все еще длится сложный период?

Радос закрыл глаза и откинулся на подушки.

– Почему это нужно обсуждать именно сейчас?

– Потому что! Я в свои двадцать четыре года понимаю, к чему все идет, а ты в свои тридцать два предпочитаешь жить, закрывая глаза на проблему.

– Ты права, – он тяжело вздохнул. – Чем дальше, тем запутаннее.

– Я с самого начала подозревала, что идея так себе.

– Но все же согласилась.

– Доверилась твоим словам. Это было глупо и наивно.

– Я могу хотя бы остаться с тобой на ночь?

– Нет.

– Лера, ты меня убиваешь!

– Ты сам себя убиваешь, оттягивая момент!

Радос склонился над ней и поцеловал. Нежно, легко и мимолетно.

– Я знаю… Спасибо тебе за все.

– И тебе, Рад.

– Но мы ведь останемся друзьями? Коллегами-друзьями?

– Конечно.

– Правда, ты не учла один факт.

– Какой?

– Я выпил полбутылки вина. Как мне теперь ехать?

– На такси. Машину заберешь завтра утром.

– Ты беспощадна.

Радос неохотно оделся, и Лера встала его проводить.

– До встречи после праздников.

– Пока, Рад.

Лера закрыла за ним дверь и уперлась в нее лбом. Наконец-то можно было дать волю слезам. Она медленно опустилась