Архитектура любви - Эмма Райц

на пол и разрыдалась от отчаяния и боли. Где-то в глубине души она смутно надеялась на другой исход. Но так было лучше для всех. Раненые запястья все сильнее жгло, будто она опустила руки в кислоту.

Радос стоял снаружи, прислонившись спиной к ее двери.

– Идиот…

Спустившись на улицу, он вызвал такси и несколько минут с закрытыми глазами глубоко вдыхал морозный воздух, не замечая, как снег бил его в лицо.

Хмель понемногу отпускал. Радос сел в подъехавший автомобиль и прислонился лбом к стеклу, размышляя, в какой момент начал так неосмотрительно себя обманывать. Подъехав к дому, он пришел к выводу, что самообман начался с того самого момента, как Лера неловко упала на него в том проклятом такси. Он неосторожно посмотрел в ее бездонные глаза и безвозвратно пропал.

Глава 8

Лера не знала, доживет ли до утра. После ухода Радоса она так и не смогла толком поспать. Когда сил терпеть боль не осталось, в пять часов она позвонила в один из ближайших медицинских центров.

Кое-как одевшись и прихватив злополучные наручники, Лера вызвала такси и спустилась на улицу. На морозе боль в запястьях немного уменьшилась, но, в целом, ощущения были самые дрянные.

В клинике ее разместили в одноместной палате, взяли на анализ фрагмент кожаной вставки в наручниках, соскоб с обоих запястий, тщательно их обработали, вкололи обезболивающее и дали Лере уснуть на пару часов.

В восемь утра к ней пришел лечащий врач. Он сообщил, что кожа на наручниках была пропитана агрессивным токсичным красителем, который и вызвал воспаление, соприкоснувшись с ранами на запястьях Леры.

Бессонная ночь дала о себе знать, и Лера снова уснула. К полудню ее разбудила медсестра: нужно было принять лекарства и нанести на руки лечебную мазь. После обработки Лере принесли обед прямо в палату.

Телефон весь день молчал, и она не знала, радовалась из-за этого или злилась. Но боль в руках постепенно смягчалась.

На следующее утро Леру выписали домой с множественными предписаниями по уходу за ранами. День в частной клинике, анализы и курс лечения обошлись ей практически в половину полученной премии.

* * *

Для первого рабочего дня после праздников Лера отыскала в гардеробе водолазку с максимально длинными рукавами и заклеила влажные ранки телесным пластырем.

По пути в офис она придумала историю о том, как ходила на каток и неудачно упала, тормозя по льду руками. История была так себе, но Лера надеялась, что никто вообще ничего не заметит.

Утро началось с письма руководителя бэк-офиса о назначении Леры ассистентом коммерческого директора и другими временными или постоянными перестановками в коллективе.

– Привет. – Стас подошел к столу Леры и снова присел на край.

Она постаралась жизнерадостно улыбнуться:

– Привет, Стас.

– Сегодня не буду тебя сильно напрягать. На почту скинул информацию о моих проектах. Пожалуйста, изучи. Я весь день буду на встречах, а уже завтра утром мы подробно поговорим о твоих обязанностях.

– Хорошо.

– Как прошли праздники?

– Нормально. Отдохнула, выспалась и готова к работе.

Стас смотрел на Леру, будто хотел сказать что-то еще. Его взгляд зацепился за видневшийся из-под ее наручных часов пластырь.

– Что с рукой?

Лера дернулась и инстинктивно натянула рукав.

– А… Ерунда. Каток, лед, неловкость.

– Точно? Ничего серьезного?

– Нет. Все в порядке. Честно.

Он улыбнулся, подмигнул ей и ушел из офиса.

Весь оставшийся день Лера пыталась вчитаться в письма Стаса, но коллеги наперебой подходили поздравить ее с продвижением в карьере и спрашивали, когда она планирует проставиться.

Чтобы от нее отстали, Лера заказала на весь офис пиццу. Народ возликовал и сыто закончил первый рабочий день года.

Когда в пять вечера все ушли домой, Лера вздохнула и решила задержаться на час, чтобы в тишине попытаться изучить новый фронт работ. Среди входящих писем она внезапно заметила одно от Виталика, пришедшее еще в середине дня. Открыв его, Лера перестала моргать и дышать. Боль, обида и разочарование сковали ее сознание ледяными цепями.

– И когда ты планировала мне рассказать?! – голос Радоса из глубины офиса заставил Леру вздрогнуть. Ее кружка с остатками кофе звонко разлетелась на куски, ударившись об пол.

– Я работаю в своре хищников, вечно подкрадывающихся со спины…

Радос, казалось, вообще не заметил ни испуга, ни разбившейся кружки, ни колкой фразы. Он шел к столу и сверлил повернувшуюся к нему Леру разъяренным взглядом. Рухнув в соседнее кресло, он придвинулся к ней вплотную.

– Ты знала об этом, когда я приезжал к тебе?!

– Какая теперь разница?

– Отвечай! Знала?!

– Да!

– И почему ничего не сказала?

Лера ощутила, как по загривку поднялась волна отчаянного бешенства, и тихо проговорила сквозь зубы:

– А как ты себе это представляешь?

Он молчал, наблюдая за воспламеняющейся яростью в ее глазах.

– О, Радос! – Лера воскликнула так внезапно, что он несколько раз быстро моргнул. – Привет! Приехал трахнуть меня напоследок особо изощренным способом? Класс! Жду не дождусь, когда ты скуешь мне руки ядовитыми наручниками! Ах, да! С января я работаю со Стасом! – Она изящно взмахнула рукой и издевательски улыбнулась, ощущая внутри такую боль, будто легкие нашпиговали металлической стружкой. – Такое приветствие тебя устроило бы?!

– Что за?.. – Радос поймал ее за руку. – Что значит «ядовитые»?

– То и значит! – Лера выдернула ладонь и отвернулась. По щекам потекли слезы злости. – Ты и твой лучший дружок – отличные ребята, но с меня хватит! В итоге двух лет работы я получила расчудесное письмо, а двух лет… секса… отравление химическим красителем. Спасибо! Добавки не нужно!

Радос сидел словно молнией пораженный.

– Какое письмо?

Лера резко двинула в его сторону ноутбук.

– Вот такое! Ты в курсе, что спал с… – она снова вчиталась в текст, – двуличной коварной тварью, которая решила перелечь под коммерческого директора, чтобы удобнее было сливать ему все ваши косяки?! Нет?! Теперь знаешь!!! – Лера сорвалась на крик. Ее подбородок трясся, волосы разметались по плечам.

Радос недоуменно смотрел на абсолютно неадекватное письмо от Виталика.

– Лер, подожди… Слушай. Мне нет оправдания. Хотя я и в жизни не мог подумать, что все так закончится. – Он попеременно смотрел то на запястья Леры, то на ее лицо. – Но Виталик… Выслушай, я объясню. Это, конечно, его не извиняет, но ты хотя бы поймешь его логику.