Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

— Еще!

Снимок двенадцатилетней Камиллы из Лимона находился под итурупской сопкой.

— Еще!

Хулиганить так хулиганить — он извлек из-под Залива Петра Великого рисунок с ликом самой Евы.

— Прямо альфа-самец ты у нас какой-то. Это все? А Вера где?

— Особо засекречена. Кстати, найди мне ее, Веру Орешину. Ничего не объясняй, просто скажи, что мне очень надо ее видеть.

— Найду, если скажешь, почему такой донжуан.

— Боюсь, мой ответ тебе не понравится.

— Колись давай.

— В основном из сострадания. Согласно непроверенным данным, мечтания о любви составляют восемьдесят пять процентов мыслей молодых девушек. Поэтому оказавшись с любой барышней в закрытом помещении, я тотчас начинаю склонять ее к грехопадению.

— Зачем?

— Чтобы повысить ее самооценку, не свою же. Каждый раз мечтаю, чтобы она оказалась недотрогой и с гневом отвергла мои гнусные притязания, но, увы, недотрог в мире оказывается так мало.

— Вот же паразит! — вознесла она над ним карающую руку, он едва со смехом успел увернуться.

Сполоснув тарелки, Ева засобиралась домой.

— Ты разве не останешься? — заволновался Алекс. — Хочешь, чтобы меня гормоны совсем замучили? Или ничто ревнивое тебе не чуждо?

— Для тебя сейчас это удовольствие не совместимое с жизнью, — отшутилась Девушка Бонда.

— А давай проверим?

— А давай не будем проверять?

— Ну, Ева! Кто меня от гопников защитит? А утром кто завтрак приготовит? — взмолился он. — Можешь отдельно лечь в спальне на надувном матрасе.

— Ага! Чтобы ты ко мне ночью приставать пришел, — легко разгадала она. — А я девушка слабохарактерная, возьму и соглашусь.

— Ну и будет нам счастье.

— Не в этот раз. У меня дома кошка не кормлена и цветы полить надо.

4

На свидание у толчковой ноги коня Петра I Хазин явился совсем налегке, без какой-либо сумки. Алекс стоял чуть вдалеке и имел возможность рассмотреть бывшего дружбана: дорогой прикид, безупречная стрижка, ртутные движения, король горы или сын короля горы. Наконец и Жорка заметил его и вальяжной походкой двинулся навстречу.

— Меняйте походку, за вами следят, — старой шуткой приветствовал гостя Копылов.

— Уже поменял, — Хазин картинно несколько раз припал на правую ногу.

Они не обнимались, ограничились рукопожатием.

— Из багажа только пара свежих носков в карманах?

— Ну почему же, свежий смокинг тоже со мной, — ответил Жорка по-испански и уверенно повел его прочь с Площади Декабристов.

— Что, уже и отель нашел? — перешел тоже на испанский Алекс.

— Зачем? Есть родная тетка в большой квартире, но вдруг у тебя что-то получше.

Они вышли к парковке, где на призыв Жоркиного ключа весело откликнулся пятилетнего возраста «Джип Чероки».

— Аренда? — полюбопытствовал Копылов.

— Подарок родичей. Чтобы блудный сынок все же взялся за ум.

Они загрузились в машину. Сзади рядом с большой сумкой лежала гитара в чехле. Алекс тотчас вспомнил, как на выпускном Жорка поразил всех исполнением «Прощания славянки» с иными еще более щемящими куплетами.

— Значит куда? — спросил Хаза.

— Если тетка не напрягает, то к тетке. — Это было явно лучше, чем уже заказанная бронь в чужой гостинице или постой в собственной Треххатке.

Жорка достал карту-схему Питера, точкой обозначил на ней местожительство родственницы и передал карту Алексу:

— Работайте, штурман.

Прокладывая их маршрут по уличной паутине, Копылов обдумывал новый зажиточный статус Хазина. Отец Жорки был военным вертолетчиком, Героем Советского Союза за Афган, сейчас мог быть гражданским вертолетчиком, но тогда вряд ли потянул для сына дорогое авто. Может быть, его мать, она вроде была бухгалтером и теперь вполне могла пахать в московской богатой фирме.

О деле дорогой почти не разговаривали.

— Это из-за этого? — лишь раз кивнул на гипс Алекса Хазин.

— Точно так.

— Бить сильно придется?

— Возможно, даже стрелять, — невозмутимо сообщил Алекс.

— И стрелялки есть?

— Что предпочитаешь: «Беретту» с тремя патронами, «макарыча» с полной обоймой или ТТ с семью патронами?

— Да наверно «Беретту», — был не менее душевный ответ.

Тетя Хазина оказалась весьма хлебосольной. Из-за стола парни встали, поправившись на полтора килограмма. Заодно за час чревоугодия Алекс узнал о Жорке больше, чем за четыре школьных года. Например, что у него не одна старшая сестра, а две и обе глухонемые, причем обе недавно родили по сыну с нормальным слухом. Хазин-старший стал директором СП с немцами, а мама трудится главбухом в не менее солидном учреждении. Недавно вдобавок к зимней даче на Истре они приобрели виллу в Черногории, не говоря уже о московских квартирах для всех троих отпрысков. Да и приехал в Питер Жорж еще и по командировке от отцовской фирмы.

Все это требовало более развернутой информации, и, оказавшись в отдельной гостевой комнате, друзья проговорили с девяти часов вечера до четырех утра. Еще никогда глотка Копылова не трудилась с таким усердием, так что к утру она болела у него не меньше срастающихся ребер. Тут были и интернатские воспоминания, и день сегодняшний, и обмен мнениями обо всем политическом, культурном, спортивном, донжуанском. Оказалось, что подобных разговоров Алексу страшно не хватало, ведь не со Стасом и Евой все это обсуждать. Поражал своими суждениями и сам Жорка. Чего только стоил его ответ на простой вопрос: почему после школы он поперся не в военное училище, а в Духовную семинарию:

— Понимаешь, когда учились, я обо всем этом как-то не думал. А вдруг уже все: бери аттестат и езжай куда знаешь. И я вдруг открыл для себя, что офицер — это человек, посылающий солдат на смерть. Меня сразу как переклинило. То есть сам по себе я готов идти и взрывать себя гранатой вместе с дюжиной душманов, а других посылать — ни за что! Простые гражданские вузы — это такая тоска! Ну и ломанулся в Сергиев Посад. Было интересно, смогу ли я за месяц превратиться в истово верующего православного. Подделал даже письмо от родителей, что они якобы не возражают против такого выбора семнадцатилетнего сына. Год там все было супер-пупер, а потом как-то все вошло в колею и стало повторяться. Да и мой духовник разглядел, что моя психофизика к послушанию не очень подходящая, мол, свое послушание мирской суеты я еще не исполнил.

Цель своей командировки Хаза тоже не скрывал:

— Отец сватает, чтобы я открыл в Питере филиал его фирмы по продаже немецкой бытовой техники, мол, работа как работа, зато будешь сам себе хозяин. Все это звучит завлекательно, но все равно не то. Чтобы заниматься каким-то делом, мне нужно, чтобы оно было необходимо кому-то еще, как говорится: «Мы с тобой спина к спине у мачты против тысячи вдвоем». Не хочешь со мной славным