Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

О трех годах после семинарии рассказывал с видимым удовольствием:

— Сменил десяток занятий. Три месяца в Тюмени это было что-то. Сухой закон, кромешное вкалывание, а какие разговоры в вахтовом вагончике! Мужики со всего СНГ. Это были даже «не мои университеты», а моя «аспирантура» о глубинном русском народе. Потом махнул в Таиланд, там с полгода. Сначала в какой-то отельной подсобке с напарником, а потом в тайской общаге, где я был единственным европейцем. И ничего, оказывается, на полтора доллара в день вполне можно жить. За треть гонорара с официальным экскурсоводом-тайцем русские группы обслуживали. Но самое большое приключение было в третий раз, когда я с двумя такими же обормотами перегонял из Находки в Москву по зимнику новый японский внедорожник. Семь суток беспрерывной гонки, Париж — Дакар отдыхают. Один спит, второй за рулем, третий толкает его в бок, чтобы не засыпал.

Алекс в ответ мог поделиться разве лишь своим путешествием на втором курсе московской учебы: Москва — Первопавловск — Итуруп — Сахалин — Владивосток — Москва.

— Даже частные уроки испанского давал, твоя школа, — продолжал свою одиссею Хазин. — По мелочам еще компьютерством иногда балуюсь. Мне, кстати, пятьсот баксов за сайт одна питерская фирма должна, завтра поеду вытрясать. Еще была интернет-страничка у одного малоизвестного, но весьма денежного поэта. Ему напрягать свои поэтические мозги в лом, а мне, литературному негру, в самый раз.

— Как интернет-страничка! — едва не подскочил со своего места Копылов. — И каждый день что-то писал там?

— Ну да, а что?

— Меняю свою лавочную работу на тебя, на твою интернет-работу на меня.

— И оба друг другу ничего не будем башлять! — хохотал Жорка.

Как-то так получилось, что ни про наследство, ни про «Бирему», ни даже про переезд Алекса в Питер разговора не заходило, хотя ясно было, что Даниловна переписывалась и с Хазиным. Жорке вполне достаточно было объяснения, что напали четверо хануриков в балаклавах, «мерс» сожгли, а самого Алекса до полусмерти отдубасили, только захотел чуть уточнить:

— Я на подтанцовке или как действующее лицо?

— Как получится, — отвечал Копылов, демонстрируя свою гипсовую конечность.

С четырех утра до семи они немного поспали, улегшись валетом на одноместной кровати, после чего Алекс отбыл домой. Перед уходом попытался всучить Жорке пять «франклинов» подъемных, но был со смехом отвергнут:

— Не хочу быть наемным киллером, только киллером по велению сердца.

Договорились пока не встречаться: Хазе ходить по злачным музеям и искать точку для продажи немецкой бытовой техники, а Алексу выяснять, где есть бандитское гнездо.

5

С вечера он благоразумно отключил свою новую «Нокию», вспомнил об этом уже подходя к Треххатке. Едва вставил в телефон батарейку, как экран выдал с десяток не отвеченных вызовов. Сперва он набрал Софью Степановну: в «Биреме» пьяный постоялец заснул с сигаретой в постели и ночью его с ожогами забрали на «скорой», комната нуждается в ремонте. Что тут можно было сказать — чертыхнуться и пообещать приехать. Потом включил Еву.

«Где ты, сволочуга, был! — зарычала она. — Мне снова тебя по моргам искать?!»

— Мне нужен Стас! — перебил он, чтобы унять ее вопли.

«Если ты уже дома, спустись на второй этаж в восьмую квартиру и увидишь его».

Это было что-то новое. Неужели они сумели оборудовать там служебное жилье.

Быстро приняв душ и переодевшись, он спустился пешком на второй этаж и позвонил в восьмую квартиру, обычную съемную двуххатку почти без мебели, но с полным набором прослушки копыловских апартаментов. Стаса он застал в пижамных брюках, майке и с яблоком в руках. Инструктор молча посторонился, пропуская фабзайца. Чтобы не дать повториться крикам о внезапном отсутствии, Копылов начал первым:

— Мне нужно с вами посоветоваться, как быть.

— Ой-ля-ля! В лесу стая волков сдохла — ты захотел о чем-то посоветоваться.

Алекс не дал себя сбить с заготовленного.

— Ко мне приехал мой одноклассник по сто четырнадцатой школе. Предложил мне сотрудничество в своей фирме, которую он открывает в Питере. Я согласился.

Стас молча грыз яблоко.

— Про себя я ему пока ничего не рассказывал. Вот и хочу вас спросить: что мне ему можно и следует сказать.

Капитан продолжал хрустеть яблоком.

— Просто так взял и приехал? — наконец озвучил он.

— Нашел его по интернету. Сказал, что обретаюсь в Питере, он и приехал. Думал, что просто так погуляем, пивка попьем, а ему оказалось очень нужна помощь питерского туземца. Как-то не получилось отказать.

— Ну и что ты хочешь от меня?

— Аттестат зрелости для него из московской школы, в которой он, кстати, до шестого класса и в самом деле учился.

У Стаса вылетели изо рта куски яблока:

— Чего-о-о!!

— Ну не нашего же интерната аттестат?! — для Алекса это было самое очевидное объяснение своей просьбы.

Капитан рукой указал на кресло: садись и рассказывай. Полуправду говорить было легче и приятней, чем полную ложь. Действительно же Хаза приехал в Северную Пальмиру в официальную командировку и может стать реальным питерцем. Стало быть, им как одноклассникам придется иногда встречаться и вместе проводить время. Пока что про «Бирему» он ему ничего не сказал, но отель так просто не спрячешь. Значит, ЧТО?

— Про твои костариканские дела он знает?

— Конечно. Так же, как и я про его отца — Героя Советского Союза.

— Даже так? — впечатлился инструктор.

— Как военный вертолетчик в Афгане, — понизил его интерес Алекс.

— А про твое наследство?

— Пока нет.

— Если сказать про наследство и «Бирему», то тогда и про финскую дачу, и про Еву.

— Само собой. — Копылову стало даже немного совестно за тот стог новых забот, который он сейчас обрушивал на Стаса.

— И считаешь, что вы ни разу нигде не проколитесь по поводу своего янычарского обучения?

— Думаю, Жорка будет в восторге четко соблюдать гриф секретности.

— А не проще ли сделать так, чтобы реальным питерцем он не стал.

— Конечно, так проще, но есть пару нюансов… Во-первых, он идеально подходит для интернет-газеты, даже опыт такой имеет, во-вторых, работа в его фирме это и классная отмазка, чтобы я не торчал все время в «Биреме», и дополнительная денюжка. Вы же знаете, если отец оставил мне миллион баксов, то своему сыну я должен оставить хотя бы миллиард, пора уже начать что-то зарабатывать. В-третьих, мы проговорили с Жоркой всю ночь, и я сильно подсел на него. Всегда был равнодушен к мужской дружбе, а тут вдруг понял, как мне не хватает приятеля-ровесника. Не знаю, может быть, это через какое-то время пройдет, но сейчас меня разорвет на части, если на