Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

от полученного по телефону шока и пытался что-то внятное сообразить, Стас позвонил снова, перевел шпионско-бандитскую стрелку на более нейтральную территорию, на пустырь на берегу залива.

Копылов приехал на назначенное место на такси в одиночку. Жорка получил исчерпывающие указания, включающие пять условных слов по мобильнику: от «Все бросай и рули в Москву причем кружным путем» до «Выгружай клиента и отправляйся к ноге Медного всадника». С собой Алекс прихватил лишь ТТ.

Три легковушки во главе с внедорожником Лукача на безлюдном берегу выглядели весьма зловеще, поэтому Алекс расплатился с таксистом метрах в двухстах от места встречи и дальше пошел пешком, предварительно сняв ТТ с предохранителя и грея его здоровой левой рукой в кармане куртки.

Неподвижно и молча они ожидали его приближения. Лукач в своем элегантном пальто, Стас в замше, пятеро братков и Глеб-Игорь в кожаных куртках. Сократив расстояние до пяти шагов, Алекс остановился.

— Он никак перестрелять нас всех собрался, — усмехнулся Лукач.

Братки заухмылялись. Парочка из них рассредоточилась по краям.

— Я же сказал приезжать вместе с заложником, — сердито заметил Григорьич.

— Полностью приезжать слишком просто, по частям интересней. Э! — Копылов сделал жест клешней, указывая фланговым вернуться в строй. Те только улыбались. Тогда Алекс достал левую руку с ТТ. Фланговые чуть сдвинулись к центру.

— А он всегда такой борзый? — глянул на капитана Лукач.

— Алекс, хватит Ваньку ломать, — попросил Стас. — Я же говорил, они ни сном, ни духом. У них поминки по братану были в тот день. Где остальные?

— Ждут моего звонка.

— Ну так звони. Пусть везут сюда этого водилу, отдавай пушку и плати тысячу баксов за моральный урон.

— И все? — удивился Алекс.

— А ты еще чего-то хотел?

— Моральный урон за пендель, что вот этот отвесил мне в кафе, — Копылов клешней указал на одного из братков.

— Пускай он тебе его и заплатит, — ухмыльнулся Лукач.

— Как скажите. — Алекс повернул пистолет, выстрелил своему обидчику в ногу и сразу поднял руки вверх: — Все, все! Это привет от моей жопы его толчковой левой.

Братки и Глеб-Игорь выхватили свои пушки. Обидчик со стоном опустился на землю — пуля угодила ему в бедро. Все смотрели на Лукача. Тот вдруг захохотал:

— «Привет от моей жопы»!.. О-хо-хо!

Глядя на него, засмеялись и братки, следом за ними Стас и отельные секьюрити.

— Волыну давай, — распорядился босс. — Не боись, таких борзых мы не наказываем.

Копылов глянул на Стаса, инструктор утвердительно кивнул. Но просто так победители ведь не разоружаются. Вместо этого Алекс в три движения разобрал ТТ и стволовую часть широким размахом закинул в море, после чего с готовностью протянул оставшееся: бери кто хочет.

— Это еще что? — нахмурился Лукач, поворачиваясь к Стасу.

— Военная присяга не позволяет мне передавать боевое оружие уголовникам. Как-то так! — невозмутимо объяснил Алекс, бесстрашно глядя на бандитскую толпень.

— Все! Уберите от меня это чудо! Витька и тысячу баксов на бочку!

Пятьсот баксов у Алекса были с собой, еще шестьсот он намародерствовал в карманах Витька. Но эффект от немедленно отсчитанных тысячи баксов получился что надо. Больше бодаться словами уже никому не хотелось. Звонок Жорке, и стрелка разъехалась в две стороны: «шестерка» Стаса с внедорожником Лукача в одну сторону, вторая бандитская тачка с раненым обидчиком в другую — к доктору.

По дороге выяснилось, что именно Стас предупредил Лукача о визите в «Дымок» двух юных мстителей с характерным гипсом, и все окончательно стало на место. Невыясненным остался лишь вопрос с Хазиным: как и что с ним дальше.

— Мне сначала надо с твоим парнем лично переговорить, — сказал капитан.

Это был самый лучший сегодняшний бонус, сомневаться, что Жорка покорит сердце и мозговые извилины Григорьича не приходилось.

— Ну вы и партизаны! — подивился Стас, когда на пустыре возле железнодорожных путей обнаружен был лишь один Витек, привязанный скотчем к железной ограде.

— Они у меня все баксы забрали, — пожаловался водила боссу.

— В ментовку пиши заяву. Мух меньше ловить надо, — не стал особо вникать Лукач.

Стасу же непутевого фабзайца с секьюрити пришлось высаживать из «шестерки» у ближайшего метро, дабы тот успел на встречу с Жоркой к Медному всаднику.

— А ты действительно еще та борзота, — сказал при прощании Глеб.

— На все сто! — согласился с ним Игорь.

Само слово было Алексу не до конца понятно, но интонация похвалы звучала весьма убедительно.

10

К своему дому он подходил с некоторой тревогой. На фоне легких сумерек окна Треххатки выглядели совсем безжизненно. Еще не хватало, чтобы столь замечательный день закончился исчезновением Веры. На звонок домофона никто не ответил, и, открывая дверь, он уже знал, что в квартире никого нет. Постель на надувном матрасе была аккуратно застелена, оставленные Вере книги ровной стопкой лежали на компьютерном столике. Заглянул на кухне в холодильник. Там было пять тарелок: две с салатами, три с тушеными ребрышками, гарниром и рыбной нарезкой. Еще имелась бутылка красного вина и три банки пива разных марок. Хорошо хоть так. В «Дымке» у него дело до чебуреков не дошло, поэтому, не заботясь о разогреве, сразу накинулся на пиво и мясо.

Скрежетнул замок входной двери. С тарелкой в руках он ринулся в прихожую. Вера входила в два захода, с продуктовым пакетом и большой картонной упаковкой.

— Ты хочешь, чтобы у меня сердце остановилось?! Хоть бы записку оставила!

— Вот купила. Не знаю, понравится или нет, — смущенно сказала она про коробку.

— Моя ты домовитая! — рассмеялся он, совершенно счастливый от ее возвращения.

В коробке был сложенный сервировочный столик на колесиках.

— Мне кажется, ты не любишь, когда тебе что-то навязывают помимо твоей воли.

— Правильно кажется. Лишаешь меня удовольствия участвовать в обустройстве нашего стойбища. Но тут ты попала в самую точку, — счел все же нужным он похвалить.

Столик немедленно был приведен в рабочее положение, на него переложены все тарелки и бутылки, и праздничный ужин переместился в спальню к их надувному ложу.

— А я уже настроилась ждать тебя до утра!

— Значит, врет анекдот, — развеселился он.

— Какой анекдот?

— Если в гараже запереть жену и собаку, то утром тебе будет радоваться только собака.

— Ну вот сравнил меня нежную и ранимую с собакой.

— Черт. А штопора-то нет! — расстроился он.

— А внутрь пробку протолкнуть, — подсказала хозяйка.

Какое приятное это было отличие от Малышки Юли, всегда стремившейся упрекнуть его в Московии за малейшее не комильфо.

Салаты и мясо были выше всех похвал, не угадала Вера лишь с «французским» вином за сто сорок рублей. Но тут уж он был сам виноват —