Левая рука ангела - Валерий Георгиевич Шарапов

Впрочем, все равно все мероприятия вскоре пришлось отложить. Такова специфика оперативной работы – ее очень трудно спланировать. Намечаешь на завтра что-нибудь, и тут поступает оперативная информация, которая неумолимым течением влечет тебя в другую сторону – на подвиги и славу.

Вот и сейчас. Уже на следующий день выяснилось, что меня и Дядю Степу манят и ждут южные благодатные края…

Глава 22

Крупная и гладкая, кокетливо-смазливая, ухоженная, как кинозвезда, немецкая овчарка время от времени завывала – жалобно и тоскливо. И солдатик-проводник, молоденький, ушастый, в шинели с зелеными пограничными петлицами, успокаивал ее, ворковал и ласково гладил за ушами. Едва он заканчивал, как псина снова начинала выть. Кажется, она уже не столько боялась полета и гула двигателей, сколько требовала, чтобы ее чесали и дальше, уговаривали успокоиться. Это было видно по ее хитрющим глазам, которыми она косилась на хозяина.

Самолет немилосердно трясло. Принайтованные тросами ящики с военным имуществом угрожающе пытались сдвинуться. Эх, где ты, комфорт «Аэрофлота» на современных и совершенных «Ил–14»?

Старенький «Ли–2» принадлежал пограничным войскам, давно просился на пенсию или в утиль, но его не пускали, как старую клячу в крестьянском хозяйстве, которая пашет борону до той поры, пока не откинет копыта. Списывать технику, когда винты еще крутятся? Так самолетов на всех не напасешься. Крылья не отваливаются, мотор гудит – и ладно. А что холод собачий и сквозняки на высоте – так, чай, не князья, не сахарные – не растаете.

Да уж, полеты у погранцов всегда какие-то экстремальные. Налетался я на их самолетах, насмотрелся всякого и страха натерпелся, а один раз, в грозу, чуть не навернулся.

Впрочем, чуть не считается. Вон, на этой неделе столкнулись в Ленинградской области самолеты «Ил–12» и «ТС–62», так там сразу погибло тридцать человек. Опасная эта штука – авиация. Но удобная, ничего не скажешь.

Господи, чего меня опять в занудное резонерство тянет? Хмурая московская осень? Так все, она позади. Впереди юга – Одесса, море, солнце. Такая благостная командировка в теплые края. От которой, правда, неизвестно что ждать.

Рядом на откидном сиденье, скрючившись в неудобной позе, старательно дремал Дядя Степа, время от времени открывая глаза и осведомляясь:

– Еще не приземлились? Нет? О, по этому случаю надо еще чуток вздремнуть.

И опять погружался в тревожную дрему.

А меня долбил по ушам звук двигателя и бодрила мелкая тряска, пронизывающая все вокруг. И еще какая-то неопределенность.

Как вообще мы здесь оказались? В один прекрасный момент ко мне заявился Дядя Степа с новостью:

– Тут я глухарь один обнаружил на просторах нашей страны. Под Одессой нашли труп. Старый. Не меньше трех лет пролежал. С перерубленной шеей и отрезанной кистью левой руки.

– Ох ты, – прицокнул я языком. – А география расширяется. Масштаб растет.

– Зуб даю, это одна серия. Не так много среди убийц желающих заморачиваться отсечением кистей левых рук. Это символ и ритуал. Глубоко личный.

– Прав ты, – кивнул я, сразу твердо поверив, что это наша тематика. – На примете у одесских оперативников подозреваемых не было?

– Там вообще темная история, – поморщился Дядя Степа. – Этим делом занимаются товарищи по твоей линии. Интересы государства, понимаешь ли.

– Еще как понимаю.

– Я так думаю – пора нам ехать туда. Заодно на солнышко раз в кои веки посмотрим. И на море.

– Доложу руководству. И решим.

Я доложил, а вот с решением вышло не так просто. И стало еще интереснее. Мы созвонились с одесскими коллегами. Заместитель начальника областного МГБ подполковник Гришаков сильно обрадовался звонку и заверил, что, если нас отпустят, примет с распростертыми объятиями. Тема для разговора есть, притом с глазу на глаз, так что он ждет дорогих гостей с нетерпением. Светиться нам не стоит по ряду обстоятельств, поэтому нам забронированы места на авиационном борту погранвойск, который отбывает с военного аэродрома под Москвой. А по прибытии он нас встретит с хлебом-солью. Одесса вообще славится своим гостеприимством.

– Странное какое-то гостеприимство, – с сомнением произнес я, изложив начальнику суть разговора.

– Похоже, мы влезли в их разработку, и они имеют на нас планы. Так что жду их звонка мне лично. Чувствую, будут уговаривать отпустить тебя на юга и пляж.

– Очень может быть, – согласился я.

– Главное, Ваня, чтобы нас не использовали втемную. А то времена нынче туманные. А на югах люди хитрые, – хмыкнул Беляков.

– Мне ли не знать. Сам с тех краев.

– А, ну да. Ты же у нас с Украины…

– И в Одессе приходилось бывать неоднократно.

– Ну, вот и вспомнишь чекистскую юность. Конечно, если с коллегами сговоримся…

Самолет, трясясь на воздушных ямах, как дилижанс на ухабах, неожиданно и без предупреждения рванул резко вниз. Ох эта непередаваемая лихая манера пилотирования военных летчиков. После их фокусов еще долго колени трясутся.

Стук шасси о бетон. Двигатели еще сильнее взвыли, протягивая самолет по взлетно-посадочной полосе аэродрома морской авиации. А потом чихнули и заглохли.

– Уважаемые пассажиры, наш комфортабельный полет завершен. Благодарности экипажу можете оставить в книге жалоб и предложений, – широко улыбаясь, объявил появившийся из кабины второй пилот, затянутый в ладно сидящую на нем летную кожаную куртку.

– Одесса-мама. Край мошенников и юмористов, – произнес проснувшийся и встряхнувшийся от лихого пилотажа Дядя Степа. – Ну чего. Встаем и идем отдыхать душой и телом.

– А ты не попутал отпуск с командировкой? – занудно напомнил я, опуская с небес на землю моего друга и соратника.

– Одно другому не мешает, товарищ майор.

Погода была и правда вполне подходящая для отдыха. И не скажешь, что октябрь в самом разгаре. Температура под двадцать градусов. Солнце, на небе ни тучки – после московского серого покрывала, которое не сдували никакие ветры, это казалось непривычным и каким-то даже пугающим. Будто Землю открыли всему космосу, под расстрел солнечных лучей.

Прямо на летном поле, близ самолета, стояли трехтонка, в которую будут загружать пронесенный через тысячи километров в чреве самолета груз, и синяя лакированная «Победа».

– Это за нами, кажется, – я указал на легковушку.

Замначальника областного управления МГБ подполковник Гришаков оказался статным, высоким мужчиной атлетического телосложения, в тщательно выглаженном сером костюме, галстуке и шляпе. Улыбка на его круглом лице была широкая, может быть, даже искренняя. Он крепко пожал нам руки и пригласил в салон «Победы».

– Эх, здравствуй, Одесса, жемчужина у моря! – восторженно воскликнул Дядя Степа.

– С Одессой на пару дней придется повременить, – сообщил Гришаков.