Вернуться 6 - Альберт Кириллов

— Да, деньги получил, — звучал в динамике телефона голос Флетчера. — Только проблема возникла, — не обрадовал торговец Мануса.

— Это какая? — недовольно спросил Манус.

— Местный вождь в честь нашей сделки, организовал праздник. И мне придётся остаться до завтра. Иначе сам понимаешь…

— Да, понял, — для Мануса это не очень приятные новости, но действительно ничего не поделаешь.

Берберы, как дети, и отказ от их приглашения — это серьёзное оскорбление! Манус это прекрасно знал, понимая, что убить Флетчера не убьют, но работать с ним — не будут. И больше никаких сделок. Придётся подождать до завтра.

— Жду завтра, — раздражённый Манус нажал на сброс звонка и положил телефон на стол.

Поднялся из кресла, а потом подошёл к окну, подкрутил жалюзи, и несколько минут смотрел на залитую светом пустую парковку:

— Отлично. Мой дом ждёт меня, — сказал он довольно.

Необходимая сумма на большой дом с несколькими десятками акров в графстве Эссекс, с учётом завтрашней выплаты, имеется. Завтра же он позвонит знакомому риелтору, который займётся подбором дома.

Манусу до ужаса, смертной тоски надоел Ближний Восток! С момента начала службы, он не вылезал из этого региона. И остался здесь после увольнения только потому, что здесь можно было заработать хорошие деньги.

С его официальной зарплатой в 7 000 долларов, ему бы пришлось ещё с десяток лет здесь провести. Это его не устраивало: возраст и пора было заводить детей. С учётом неофициального заработка, полученного за последние три года, он сможет уехать в старую, добрую Англию сейчас. Купит дом, найдёт себе молодую жену и заделает парочку детей. Накопленные деньги с банковского счёта позволят ему открыть паб или магазин, чтобы было на что жить.

* * *

— Да шоб вы всю жизнь этот песок жрали, — еле слышно ругался Герман. — Шоб он у вас всю жизнь в трусах был.

Ну нет тут зданий, кроме того, к которому ему очень надо. На крышу не залезешь, а с неё на другую, чтобы добраться до пункта назначения. В связи с отсутствием таковых поблизости на ближайшие десятки километров.

Не практиковался, а вот сегодня пришлось. Передвижение по-пластунски, вернее, не совсем. Используя руки и ступни (колени не потребовались), Герман, как гигантское насекомое, по дуге обогнул здание и зашёл сзади. Мощи тела хватало на подобное передвижение со скоростью быстро идущего человек, а может и быстрее. Ему как-то не до измерений было.

Всё отлично, только вот песок… он был под одеждой везде. Особое раздражение доставлял песок, неведомым образом, оказавшийся в трусах! Врагу не пожелаешь ощущений от трущегося песка в паху о самое ценное у мужчины.

Как Герман подозревал, сзади на здании стоял один фонарь, освещающий пустыню, оставляя большие участки темноты перед самим зданием и на его торцах. И вторая дверь, выходящая на задний двор.

— Грёбаная пустыня, грёбаный полигон, — не переставая ругаться, Герман в темноте добрался до двери.

Помимо мощной лампы на крыше здания, над дверью была небольшая лампочка, освещающая непосредственно участок перед дверью.

Один рывок Германа, и он будет у двери. И тут, как всегда, дверь неожиданно и без скрипа отворилась.

— Тш-ш, помолчи, — вышедший из двери человек явно был сильно удивлён, когда со спины на него напали. Неизвестный зажал ладонью низ лица, одним рывком поднял над землей и утащили в темноту.

— Агмхмы-ых! — забился похищенный, из-за сломанного мизинца.

— Чё ты орешь? Люди спят, — раздалось над его ухом. — Сколько в здании человек? И есть ли там Манус? Где девушки?

Второй сломанный палец — безымянный. И пленник выдал запрашиваемую информацию: в здание ещё двое, Манус тоже там, девушек увезли. О пункте назначения знает Манус.

Источник информации стал бесполезен…

— Полежи тихо, — а руки Германа уже снимали «разгрузку» с тела. — Хм-м, а гранаты тебе зачем, болезный? Пистолетик. Моя Прелесть, — у пленника оказался «Глок-19», с магазином на 15 патронов.

Расстегнуть и одеть на себя «разгрузку» было делом одной минуты. Снять кобуру и нацепить на себя — ещё быстрее.

— И наручники? — слова пленника подтверждались, и это очень хорошо. — Не скучай, — бросил Герман напоследок, скользнув по песку к двери.

На песке осталось освобождённое от амуниции и оружия тело, лежавшее на животе, вот только его лицо смотрело на яркие и красивые звезды в темном небе Эмиратов.

Втянувшись в дверь, Герман прошёл по небольшому коридору, увидел вторую дверь и открыл её… нос к носу столкнувшись с мужиком в военной форме: брат-близнец оставшегося на песке под звездами.

— Freeze! (Замёрзни (замри), — прим.).

Рука Германа как змея метнулась вперёд к мгновенно выдернутому из набедренной кобуры пистолету и наставленного на него.

— Whatthefuck? (Что за херня? — прим.) — нажавший на спусковой крючок не ожидал, что его никогда не подводящий «Глок 19» откажется стрелять.

— Сам такой!

Мужик сильно удивился, когда увидел, что между курком и ударником находится большой палец противника: не давший сработавшему курку коснуться ударника и воспламенить капсюль патрона.

— Отдай бяку, — удар правой рукой, складкой между большим и указательным пальцем прямо в горло.

Получивший удар попытался втянуть воздух, но у него не получилось это сделать. И он упал на колени, пытаясь вздохнут, ухватившись обеими руками за горло.

— Упс! — огорчился Герман, удерживая в левой руке пистолет, который выпустил пытавшийся выстрелить в него. — Нехорошо получилось.

Не рассчитал силу, сломал трахею сипевшему мужику, который завалился на правый бок. Несколько конвульсивных движений тела и оно вытянулось.

Бах! Бах!

— Ах ты, падла, — кувырок вперёд, в сторону стрелка, оказавшегося у лестницы, успевшего всадить в левое плечо Германа две пули.

Бах! Бах! Бах!

Выход в ноги, быстрый подъём и левая рука Герман ухватила руку с пистолетом, задрав её к потолку. Все последующие выстрелы пошли в потолок, а потом Герман со всей дури ударил лбом в лицо стрелка.

Бах! Бах! Бах! Бах!

— Да мать, вашу, — с самого верха лестничного пролёта не менее двух стрелков открыли огонь в сторону Германа.

— Это не я, честно-честно! — заявил он вырубленному ударом головой стрелку, удерживая его перед собой и выставляя его в качестве «живого» щита.

Три раза дернувшееся тело, а потом резко посеревшее лицо, дали понять, что стрелки с лестницы всадили не менее трёх пуль в своего подельника.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Выдернуть