Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

– Сегодня. Но у нас небольшое изменение плана. Мы пока не идем в Тонкинский залив. Придется отсидеться какое-то время на другом острове, а этот плавучий гроб оставляем здесь. Концы в воду, и нас не смогут найти.

– Разумное решение, – кивнул Хаким. – Но что случилось?

– Не знаю точно, Хаким. Если бы знал, то сказал бы тебе сразу. Наш заказчик очень острожен, и ему можно верить. Будем ждать сигнала. Самое сложное позади, а останется только передать груз на материке. Возможно, это придется сделать не так, как планировалось. Может быть, ты в дорогом летнем костюме в курортном отеле сделаешь это, а может, на автозаправочной станции где-то на серпантине у берега. Нам скажут, и на этом наш контракт будет исполнен, Хаким. Мы, как всегда, побеждаем.

Глава 6

Лагунa была черной, как смола, и неподвижной, как зеркало в темной комнате. Ночь придавила ее свинцовым покрывалом туч, сквозь которые не пробивался ни лучик звездного света. Воздух был густым, влажным и тяжелым, пахнущим морскими водорослями, соленым дыханием океана и далекой, насыщенной электричеством невидимой грозой. Где-то за мощной грядой атолла, окаймлявшего лагуну, шумно вздыхало море. Могучие валы поднимались, перекатывались и снова тяжело опускались в пучину. Они снова поднимались и перекатывались через внешние рифы. Но здесь, внутри, в этой природной ловушке, царила мертвенная, зыбкая тишина. Лишь изредка доносился приглушенный шум наката волны на прибрежные камни и шепот отступающей пены.

И в центре этой черной зеркальной глади, как призрачный монумент, стоял «Трейдвинд». Небольшое судно-сухогруз было похоже на спящего зверя с горбом кормовой судовой надстройкой и плоской спиной, распластавшейся по поверхности воды. Огни его были потушены, из трубы не шел горячий колеблющийся воздух. Лишь смутно угадывались его контуры – черное на черном, чуть более густая и резкая тень в общей темноте.

Вода у берега едва вздохнула, и из мрака, рожденного самой ночью, появилась еще одна, меньшая тень. Майор спецназа ГРУ Андрей Давыдов бросил быстрый взгляд на водонепроницаемые часы со светящимся циферблатом, засекая время, и скользнул в лагуну, как тюлень, – без единого всплеска. Прохладная вода мгновенно обняла разгоряченную кожу, налилась тяжестью в высокие армейские ботинки со шнуровкой, вцепилась в мокрую ткань камуфляжа. За спиной, на ремне – автомат с накрученным на дуло глушителем. Каждый взмах руки, каждый толчок ногами давался с усилием, но Андрей наслаждался силой рук, радовался, что не пропали навыки. Сильными уверенными движениями от разгребал воду, двигаясь вперед. Его тело, закаленное сотнями тренировок и в воде, и на изнурительных марш-бросках, на полосах препятствий, работало мощно, ритмично, без суеты. Плыть далеко, около восьмисот метров, но Давыдов был уверен в своих силах.

Он плыл брассом, почти под водой, выныривая, лишь чтобы сквозь сжатые губы вдохнуть порцию воздуха и мельком скорректировать курс. Главное – не напоминать себе, не думать о тяжести одежды, обуви и оружия. Думать надо о главном: без шума доплыть до кормы, убрать одним выстрелом часового на корме, потом того, что в ходовой рубке. С этим будет сложнее, надо дождаться, когда он выйдет из рубки на лестницу. Он часто выходит, почти каждую минуту. А потом третьего, на носу. Но с тем должно быть легче всего. Третий открыт со всех сторон. Их нужно снять бесшумно и почти одновременно. От этого зависели жизни членов экипажа, пленных британских солдат, да и своих товарищей, если атака пойдет не по плану и на корабле поднимется раньше времени шум среди террористов.

Андрей проплыл уже больше половины пути. Мышцы начали уставать. Но если не думать, не держать во внимании постоянно эту усталость, то ресурсов тренированного организма хватит еще надолго. А потом на столько, на сколько нужно. Так звучит обычная спецназовская шутка. Судно все ближе, уже можно различить часового на носу, который стоит, облокотившись на ограждение палубы. Этот всегда стоит спокойно – так ребята докладывали.

Наконец Андрей оказался у самого борта. Тень судна нависла над ним, заслонив и без того невидимое небо. Здесь, под прикрытием выступающей скулы[6], он позволил себе несколько секунд отдыха, вцепившись в скользкую, с водорослями металлическую скобу. Сердце билось ровно и мощно, как мотор подводной лодки. Сняв автомат, Андрей забросил его ремень себе на локоть и с головой ушел под воду. Снова вынырнул. Часовой на месте, но он тоже стоит, устал, наверное, болтаться по палубе. Или задремал. Тоже хорошо.

Майор прицелился. Мир сузился до перекрестия планки прицела. Дыхание замерло. Почти неслышный, глухой хлопок – и Андрей увидел, как что-то отлетело или брызнуло из головы террориста и тот повалился, как мешок, на палубу. Спецназовец, не убирая пальца со спускового крючка, стал отплывать в сторону, чтобы в поле зрения попал человек, который дежурил в ходовой рубке. Ого, неужели бывает такое везение? Или он услышал звук падения тела на корме? Андрей постарался плыть, не делая резких движений, он работал только ногами. Майор снова замер, подняв над водой бесшумное оружие. И опять еле слышный хлопок, и человек на лестнице сложился пополам, упал и остался лежать не шевелясь.

Давыдов снова бросил взгляд на часы. Ох, время поджимает. Через минуту от берега отчалит катер и тридцать секунд останется до швартовки и нападения. Он плыл на боку, держа в правой руке автомат. «Черт, вода попала в ухо… ладно, потом, как в детстве, попрыгаю на одной ноге», – весело подумал майор. Радовало, что все получается, что план успешен. Эти эмоции всегда грели душу, когда ты все спланировал и осуществил как надо. Гордость командира и за себя, и за своих бойцов. Вот и третий. Андрей снова поднял автомат, снова тихий хлопок и… часовой не упал. Майор не успел еще подумать о том, что он мог промахнуться, что часовой там уснул и не почувствовал, когда пуля пролетела мимо. Андрей сжался весь в комок и снова выстрелил. Тело сползло, роняя автомат, с леерного ограждения и осталось лежать грузно, мешком на палубе. Все!

Катер вынырнул из темноты и сразу сбавил обороты, подходя к борту медленно и еле слышно. Давыдов продолжал держаться на воде и следить за палубой сухогруза. Кажется, ни звука, ни движения. Сильные руки подхватили Андрея и буквально одним рывком выдернули его из воды, втащив на катер. И в тот же момент он подошел к корме судна. Вверх полетели крюки с веревками. Андрей и Сильвия удерживали на катере веревки натянутыми, а Листовой и Максимов быстро