В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

Кельце, чтобы через местное подполье связаться с отрядом или несколькими отрядами партизан, которые, как мы знаем, скрываются в Светокшиских горах. С отрядами из Батальонов хлопских…

— Хватит! — сердито сказал мужчина, останавливая речь Шубина, и посмотрел на женщину.

— Он не говорит по-польски? — спросил он ее.

— Говорит, — усмехнулась она. — Еще как.

— Мне нужен Миколай Возняк, — переходя на польский, сказал Шубин.

Мужчина хмуро смотрел на него и молчал. Вместо него вопрос Глебу задала женщина со шрамом.

— Почему мы должны тебе верить? Откуда мы знаем, кто ты есть на самом деле? У тебя, кроме того, что ты говоришь по-русски, есть какие-то доказательства, что ты и твой товарищ из русской разведки? Есть какие-то документы?

Так как она заговорила с ним по-польски, а не по-русски, Глеб также ответил ей на польском языке:

— Кто же, идя в разведку, берет с собой документы? — улыбнулся он. — Единственный мой документ — это выписанный на имя Петра Малецкого аусвайс. Документ подлинный и позаимствован у самого Петра. У моего товарища — лейтенанта Зубова — вы при обыске можете найти документы сына Малецкого — Влодзимежа.

— Вы что же, даже не обыскали их? — сердито посмотрел мужчина на молодую женщину, которую он назвал Гала.

— Нет, — ничуть не смущаясь тем, что не сделала то, что должна была сделать в первую очередь, когда брала Шубина и Зубова в плен, ответила та. — Они сложили оружие по первому же требованию и не оказывали сопротивления. Отдали даже пистолет и нож, которые у них с собой были. Сдались добровольно. Необходимости в обыске не было. А установление личности я отложила до прибытия в лагерь. Возможно, они не врут…

— Это не тебе решать, а командиру, — прервал ее мужчина. Он помолчал, раздумывая, как поступить, потом махнул рукой в сторону и сказал: — Ведите его в лагерь. Доложишь Миколаю лично. Он разберется, что это за русские разведчики.

— Идем, — сказала Гала Шубину и пошла вперед.

Оглянувшись, Глеб не увидел позади себя больше никого из женщин, которые сопровождали его. Он шагнул вперед и под пристальным и недоверчивым взглядом мужчины направился следом за женщиной.

Петлявшая среди деревьев тропинка, по которой они шли, внезапно резко свернула и вывела их к хорошо замаскированному партизанскому лагерю. То тут, то там попадались срубы землянок. В самой горе, в сланцевой ее породе, были вырыты в прямом смысле норы, ведущие под землю и в саму гору. Чуть выше, там, где был виден каменистый уступ, Глеб рассмотрел вход в пещеру, возле которой стояли двое часовых. Когда вошли в лагерь, Гала, шедшая до этого впереди Шубина, остановилась и, пропустив его, пошла за ним, изредка направляя его короткими командами.

— Стой тут, — наконец приказала она, когда они дошли до одной из землянок. — Миколай! — крикнула она, подойдя к землянке ближе.

Дверь со скрипом отворилась, и к ним вышел коренастый поляк лет сорока с лысеющей головой и хмурым лицом. Он молча посмотрел сначала на Шубина, а потом на Галу.

— Задержали двоих неподалеку от креста, — сказала женщина. — Одного отвели к Дудке. Привести?

— Пока не надо, — ответил Возняк и снова посмотрел на Шубина, но спрашивать у него ничего не стал.

— Говорят, что они русские разведчики, — продолжила докладывать Гала.

— Я тоже могу сказать, что я папа римский. Так что с того? — не меняя интонации, заявил Возняк и снова замолчал. Постоял и, развернувшись, пошел обратно в землянку, бросив на ходу: — Входите.

— Иди, — пропустила Шубина Гала и вошла следом за ним.

В помещении было сыро и пахло плесенью. Свет проникал в землянку только через одно оконце, вырубленное почти под самым потолком. Впрочем, потолок нависал так низко, что Глеб со своим высоким ростом практически касался его головой.

— Садись, — кивнул Возняк в сторону чурбака, стоявшего у одной из стен.

Глебу не пришлось говорить дважды: он сел и с большим облегчением вытянул ноги. Сапоги, которые ему выдали к его костюму крестьянина, оказались ему малы и нещадно натерли мозоли на пятках. Раньше, когда он практически не ходил пешком, а все время передвигался на телеге (короткий путь по подземному тоннелю в городе был не в счет), обувь не доставляла ему таких неудобств. Но многочасовой поход по горе и ее каменистым тропам внес коррективы и натер ноги, как подозревал Глеб, до крови.

К его удивлению, Возняк заметил, с каким облегчением Глеб сел, и с усмешкой в голосе сказал:

— Можешь разуться. Сапоги тебе вряд ли понадобятся, если мы выясним, что ты лгун и шпион. Ну а если нет… Если, — повторил он, акцентируя внимание на слове «если». — То мы найдем тебе другую обувь.

Глеб с облегчением последовал его совету и скинул сапоги.

— Мне идти? — спросила Гала, которая так и осталась стоять у дверей.

— Останься, — коротко ответил Миколай и снова обратился к Шубину: — Так ты утверждаешь, что ты русский разведчик. Тогда назови свое звание, часть, имя и фамилию.

Шубин ответил на все его вопросы сначала на русском языке, а затем по-польски и добавил, достав из-за пазухи документы Петра Малецкого:

— Это документы человека, который провез нас из Опатува до Бодзентына. Потом мы самостоятельно по этим документам добрались до Кельце. Мне нечего скрывать. Мы вышли вчера вечером из города вместе с человеком из местной подпольной организации Шимоном. Вы такого знаете?

Возняк посмотрел на Галу, но ничего ей не сказал и спросил у Шубина:

— Еще кого ты знаешь?

Глеб понял, что его спрашивают о подпольщиках, и перечислил всех, с кем общался вчера в городе, потом честно рассказал о тех событиях, которые предшествовали знакомству с Оскаром и остальными, и добавил:

— Шимон ранен, и ему нужна помощь. Срочная помощь.

Как мог, он подробно описал место, где они с Зубовым оставили мужчину, и попросил послать туда людей, чтобы они нашли раненого и принесли его в отряд.

— Правда, я не знаю, успеете ли… Он потерял много крови. Не знаю, сможете ли вы ему помочь, — засомневался Глеб. — Есть ли в вашем отряде врач, который смог бы…

Ему не дали договорить.

— Гала, иди и скажи Вацлаву, чтобы взял еще двоих и проверил слова этого человека, — приказал Возняк женщине, и она сразу вышла из землянки.

Вместо Галы в землянку тотчас же вошел какой-то парень с карабином и встал у дверей.

— Мы проверим, — бросил Миколай Шубину и пошел к дверям. — Присмотри за ним, — сказал он парню. — Если вздумает бежать или еще что выкинет, стреляй не раздумывая.

Он ушел, оставив Глеба сидеть под присмотром молодого поляка.

Опершись о