В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Ну, это я только так выразился, что рассказал, — смутился Зубов. — Вообще-то это Ян рассказывал его историю, но в присутствии самого Филипа. А потом он мне еще в книжке своей писал. У него книжечка всегда с собой в кармане. Он туда записывает, сколько он фашистов застрелил из своего карабина. И иногда пишет в ней, если вопрос какой-то у него возникает или он сам что-то важное сказать хочет, — стал объяснять Толик.

Бартош кивнул и, явно удовлетворившись таким объяснением, больше ничего не стал спрашивать. Галина о чем-то снова шепталась с Возняком. Глеб ждал, когда они обратятся к ним и наконец-то скажут, куда им с Зубовым предстоит идти и что делать.

Но объяснений им никто давать не торопился. Галина снова вышла, а за ней последовал и Возняк. Бартош остался их караулить. И снова время потекло для Глеба медленно и тягуче, как обычно и случалось, когда приходилось чего-то ждать. Зубов же, в отличие от Шубина, не унывал и пребывал в хорошем настроении. А когда он был в хорошем настроении, его тянуло с кем-нибудь или поговорить, или затеять игру. Вот и теперь он, повернувшись к поляку, спросил:

— Ты в орлянку играть умеешь?

— Ну, — коротко ответил тот и вопросительно уставился на Толика.

— А давай сыграем, — подкинул он свой злотый на ладони. — Скучно ведь так просто сидеть и ничего не делать. Давай, а?

— У меня нет денег, — ответил Бартош. — А просто так играть неинтересно.

— Неинтересно, — согласился Зубов. — Давай тогда на твой кунтуш сыграем. Он у тебя с меховой подкладкой, не чета моей свитке, — предложил Зубов скорее для того, чтобы хоть что-то предложить для игры.

— Не пойдет, — покачал головой Бартош. — Не равная замена получается. Если я выиграю, то зачем мне твоя свитка?

— Так ты еще сначала выиграй у меня, — самоуверенно заявил Толик. — А если вдруг выиграешь, то я тебе, потом, когда мы освободим Кельце, свой зимний полушубок отдам, — предложил Зубов: он вообще-то не ожидал, что поляк вообще согласится с ним на что-то играть. — Давай до трех раз, и все. Кто выиграет три раза, тот и победитель.

Бартош немного подумал и, согласившись, подошел к Зубову. Загадали каждый свою сторону, Зубов первым бросил монетку и — проиграл.

— Моя очередь бросать, — протянул широкую ладонь Бартош.

Снова бросили злотый, и на этот раз выиграл Зубов. Глеб не вмешивался в эту забаву, но с интересом наблюдал за игрой со стороны. Он не воспринимал такое развлечение Зубова всерьез, наперед зная, чем все закончится: Толик выиграет и благородно откажется от своего выигрыша. Для Зубова главным в таких развлечениях был не приз за победу, а сам процесс игры. Любил Зубов нервы пощекотать и себе, и противнику — уж такая у него была натура. Именно ощущение, а не победа приносили ему истинное удовлетворение и удовольствие.

— Ну, теперь решающий третий… — Толик выдохнул, поднес монетку к губам, поцеловал ее. — Ну, родная, не подведи, — сказал он, но подкинуть не успел.

В землянку вошел Возняк, с некоторым подозрением покосился на Зубова и Бартоша и сказал:

— Идемте.

— Потом обязательно доиграем, — шепнул Зубов Бартошу.

Отражения большого энтузиазма на лице поляка Глеб не увидел, но он, соглашаясь, кивнул в ответ.

На улице, возле землянки, их ожидали несколько человек. Кроме Гали были еще трое мужчин разного возраста и три девушки, одетые в мужскую одежду. Все шестеро с любопытством и с некоторой настороженностью смотрели на Зубова и Шубина.

«Видимо, им сказали, кто мы, — подумал Глеб. — Или за кого себя выдаем, как думает их командир. Оттого они и не знают, как на нас смотреть — то ли с интересом, то ли с ненавистью».

— Пойдете вместе с ними в гмину Домброва, — сказал Возняк, обращаясь к Шубину. — На рассвете в отряд пришел человек из села и рассказал, что ночью в Домброву пришел отряд из Свентокшиской бригады. Человек двадцать. Надо с ним разобраться. Чем больше этих предателей Польши мы убьем сейчас, тем меньше у нас будет работы потом, когда советские войска освободят Кельце и все воеводство. Старшим в отряде назначаю Галу, ее помощником и заместителем — Бартоша. Они не один раз были в том районе и отлично знают его.

Он помолчал, по всей видимости ожидая от Глеба или Зубова вопросов. Но вопросов не последовало, и тогда Возняк обратился к Галине:

— Все, что надо знать, ты знаешь. Смотрите в оба. Если все будет в порядке и первая часть задания будет выполнена, дашь мне знать. Пошлешь… — он взглядом окинул стоявших перед ним бойцов Сопротивления и договорил: — Пошлешь ко мне Рубика. Анджей у нас самый быстрый.

— Быстрый, если не мертвый, — с усмешкой прокомментировал слова командира сам Анджей — парень лет двадцати, а то и младше.

— Все там когда-нибудь будем, — философски заметил Возняк. — Если ближе к вечеру никто от тебя, — он прямо и жестко посмотрел на Галину, — не придет, мы все равно доделаем задуманное до конца.

Что именно будет доделано, командир пояснять не стал, и Глеб понял, что пока они с Зубовым не докажут, что они из советской разведки, а не гестаповские шпионы, им никто ничего объяснять не будет. Наоборот, будут бдительно следить за каждым их жестом или движением.

— А оружие-то нам дадут? — поинтересовался нетерпеливый Зубов.

— Не торопись, парень, а то падать будет больно, — усмехнулся Анджей Рубик.

Зубов только улыбнулся, но отвечать на ехидное высказывание не стал. На его вопрос ответила Галина.

— Оружие будете себе сами в бою добывать, — сказала она и тут же с некоторым извинением в голосе добавила: — Так было решено командиром, а у нас его приказы не оспариваются.

— Понятно, — кивнул Шубин и тоже не стал ничего больше говорить.

В самом деле — зачем тратить слова, когда от тебя ждут действий, а не слов? Толик, поняв настроение друга, тоже промолчал. В принципе, и возразить-то на такое решение Возняка было нечего. Все правильно он говорил. На его месте и сам Зубов, и Шубин поступили бы точно так же.

— Ну, а раз понятно, то ступайте, — махнул рукой командир отряда Батальона хлопских и ушел в землянку.

А небольшой отряд из восьми вооруженных поляков и двух безоружных советских разведчиков отправился выполнять боевое задание. Уходили в неизвестность, не зная, все ли вернутся обратно. Словом, как оно и бывает на войне.

«Все как и всегда. Как и обычно, — думал Глеб, шагая следом за Галиной. — Уходим и не знаем,