В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Это уж точно, — ответил за всех Бартош. — Но все-таки непонятно, как можно убрать без выстрелов двадцать вооруженных человек.

— А я и не говорил, что стрелять не будем, — ответил Глеб. — Когда я сказал, что надо постараться сильно не шуметь, я имел в виду, что не следует вступать в большой бой со свентокшистами. К нему-то они как раз и готовы. Но зато не готовы к тихой войне. Так как все мужчины, включая стариков и мальчишек, сейчас заперты в сарае, нам будет легко находить и уничтожать предателей поодиночке. Тут уж мы не ошибемся. Надо просто действовать быстро и самим стараться не подставляться под пули — вот и весь секрет. Партизаны вы или не партизаны? Внезапность, хитрость и натиск — вот каким должен быть ваш девиз. Или я не прав? — подбодрил он их улыбкой.

— Прав, прав, — ответили сразу несколько голосов.

— Ну, а раз так, то не мне вас учить, как вести бой с врагом, — подвел итоги Шубин.

— Опыт боев в городе и в селах у нас есть, что и говорить. Не одну акцию провели и сами, и совместно с отрядом Ярузельского, — сказала Галина. — Не будем терять времени. Мартына, веди нас к Матеушу.

Пошли цепочкой, стараясь не выходить на открытое место, где из крайних домов их могли бы заметить свентокшисты. А то, что они там были, сомневаться не приходилось. Все поляки, которые сейчас были рядом с Шубиным — и мужчины, и девушки, — отлично ходили по лесу. Сразу чувствовалось, что они научены передвигаться как тени — и не просто исходя из какого-то своего личного желания, а по жизненной необходимости. Они ходили тихо и настороженно, словно смертельная опасность поджидала их за каждым деревом и за каждым кустом.

«Так оно и есть, — подумал Глеб. — Опасность сейчас везде. Нигде на этой земле — ни в городе, ни в деревне, ни в лесу, ни в поле — сейчас нет места, куда человек мог бы спокойно пойти. Где бы он не боялся, что его схватят и поволокут на расправу. Или даже просто застрелят на месте и бросят, словно ненужную вещь, гнить под палящим солнцем, под дождями и снегами».

Мартына привела их к месту, где она оставила Матеуша, но того там не оказалось.

— Может, он решил сменить место наблюдения? — с беспокойством прошептала Галина и посмотрела на Шубина.

Тот пожал плечами и знаком показал ей, чтобы она молчала, а потом, подозвав к себе Мартыну и наклонившись к самому ее уху, спросил:

— Матеуш не мог уйти в гмину? У него нет там родственников?

Девушка покачала головой, и Глеб нахмурился. Ситуация ему не нравилась, но разбираться, куда подевался Матеуш, сейчас не было времени, да и возможности — тоже. Двое охранников, которые и вправду были одеты не в военную форму, а как обычные деревенские мужики, все еще сидели на прежнем месте (об этом сообщила Мартына) и что-то жевали, при этом весело, но негромко переговариваясь. По всему было видно: они и предположить не могли, что со стороны города им может угрожать какая-то опасность.

Глеб переглянулся с Зубовым и жестом показал, что пришло время действовать. Оставив остальных наблюдать за местностью во избежание неожиданностей, он с Анатолием стал неторопливо приближаться к свентокшистам со спины. И все бы прошло гладко, если бы не Матеуш. Поляк, оказывается, сидел в кустах совсем близко от беспечно болтавших охранников и слушал их разговор. Видимо, он не слышал, как к месту, где он стоял раньше, подошли другие партизаны, хотя до места его засады было совсем немного — едва ли сто метров. Он был так увлечен, слушая, о чем говорят свентокшисты, что не услышал, как к нему сзади подошел Зубов. А когда понял, что за его спиной кто-то стоит, то резко развернулся, все так же сидя на корточках, и при этом, не удержавшись, повалился на спину. Кусты громко затрещали. Зубов быстро упал прямо на Матеуша и зажал ему рот, предваряя вскрик или ругательства, которые готовы были слететь с губ оплошавшего партизана.

Оба они замерли, но треск веток под тяжестью тела Матеуша насторожил охранников. Смех и разговоры тут же прекратились. Оба они вскочили со своих мест и, схватив карабины, прицелились в ту сторону, откуда раздался шум.

— Эй, кто там прячется? Выходи, а то будем стрелять! — крикнул один из охранников.

Показывая невидимому врагу, что его слова не были шуткой, он громко щелкнул затвором карабина.

— Лежи тихо и не вздумай даже головы поднимать, а не то чтобы стрелять! — прошептал Зубов Матеушу. — Замри и не дыши, ты понял?

Он снял с себя шапку и, захватив с земли горсть прелых подмерзших листьев, посыпал ими голову. Потом, встав, поднял руки вверх и с глупой и испуганной улыбкой вышел навстречу двум полякам. Плачущим голосом проговорил, изображая дурачка:

— Дяденьки, не стреляйте, я есть хочу. Дайте хлебушка. Я три дня ничего не ел.

— Ты кто такой? — поинтересовался один из охранников. — А ну, стой где стоишь! — на всякий случай приказал он.

Зубов остановился, потоптался на месте и снова начал канючить, при этом осторожно, маленькими шажками подходя ближе к охранникам.

— Я из Бодзентына. В город ходил отца искать. Отец уже месяц как в город уехал и пропал там. Я так его и не нашел… Три дня искал!

— Парень, а документы у тебя есть? — подозрительно спросил его второй поляк.

— Есть, дяденьки, есть, — закивал Зубов и хотел было полезть за пазуху, но строгий окрик остановил его:

— Не балуй! Я сам посмотрю.

В его сторону направился один из поляков. Подошел и начал обыскивать Зубова, шарить по карманам свитки и за пазухой.

— Как твоя фамилия? — поинтересовался второй охранник, который остался стоять на месте.

Зубов сразу не ответил ему, продолжая с глупой улыбкой смотреть на обыскивающего его мужчину. Краем глаза он уловил позади стоявшего в стороне охранника шевеление и понял, что это Шубин обошел того со спины и готовился напасть.

— Почему не отвечаешь, дурья твоя голова? — раздраженно спросил Зубова тот, что стоял с ним рядом. — Или ты оглох?

Толик отвечать на вопрос не стал, а вместо ответа резко взмахнул руками, а потом со всего маху опустил их, сложенные замком, на голову поляка. Тот, охнув, осел, и Зубов ударил его еще раз. Стремительным движением он вырвал из рук охранника карабин и направил его